Цыбульский Марк: Владимир Высоцкий в Ленинграде
1975 год

- 1975 год -

"Единственная"

Как сказал когда-то Высоцкий режиссёру Е. Татарскому, что к И. Хейфицу он пойдёт сниматься даже на маленький эпизод, так оно и вышло.

"Года через два после "Дуэли" мы встретились вновь. Я увидел его в буфете "Ленфильма", мы радостно обнялись, и он, как обычно, без церемоний, как-то по-свойски сказал мне, что надо бы нам опять встретиться на съёмочной площадке. Я готовился в это время к работе над повестью Павла Нилина "Дурь" (сценарий назывался "Единственная") и ещё не приступал к подбору исполнителей. Но авансом дал обещание пригласить Володю на одну из ролей", – через много лет вспоминал И. Хейфиц.*199

Совершенно, очевидно, что в какой-то связи с работой в этой картине (хотя эпизоды с Высоцким снимались в начале 1975 года) Высоцкий прилетал в Ленинград на один день из Вильнюса, когда "Таганка" находилась там на гастролях. На следующий день после возвращения В. Золотухин (снимавшийся в "Единственной" в главной роли) записал в дневнике: "10.09.1974 г. Вчера мы летали с Володей в Ленинград... Вечером вернулись поздно..."*200

"И эта роль вскоре определилась, – продолжает И. Хейфиц. – Руководитель клубного кружка песни. Несостоявшийся "гений". Неудачник с какой-то жизненной тайной, поломавшей судьбу. Ему сразу же понравилась идея сыграть неудачника и провинциального завистника. Как умный актёр, он и не гнался за внешней выигрышностью, эффектностью роли. Его привлекало внутреннее содержание, многоплановость, особая "тайна" характера, недосказанность и странность поступков. Он даже несколько огорчился, узнав, что в роли есть эпизод, где он поёт.

"Все зрители думают: раз Высоцкий, значит, будет петь".

Но, поняв, что его песня совсем не "шлягер", а скорее "антишлягер", что петь он будет как несостоявшийся эстрадный кумир, в поношенном костюме, с авоськой, в которой болтается бутылка кефира и восьмушка чая, он согласился и спел свою "Погоню", несколько изменив манеру исполнения".

"Хотя роль была не главная, он относился к ней на редкость ответственно и дисциплинированно. Мне вспоминается такой случай. У Володи оказался единственный свободный от спектакля и репетиций день перед отъездом на зарубежные гастроли. В театре шла подготовка к отъезду, работали без выходных. На этот единственный день и была назначена важная съёмка в Ленинграде. С трудом освободили всех партнёров, кого на всю смену, кого – на несколько часов. Как назло, вечерний спектакль в Москве заканчивался поздно, и на "Стрелу" Володя не успевал. Договорились, что он прилетит в день съёмки утренним самолётом. Нетрудно представить себе нервное напряжение съёмочной группы. Если эта съёмка по каким-либо причинам сорвётся – собрать всех участников не удастся раньше, чем через месяц. А это уже ЧП. (В фильме Высоцкий занят всего в трёх сценах. Ясно, что в данном случае речь идёт о сцене встречи из армии Николая Касаткина. Здесь были заняты и В. Невинный, и Л. Соколова, и Е. Проклова, и В. Золотухин – все актёры весьма занятые, так что огорчение режиссёра понять нетрудно, – М. Ц.)

По закону бутерброда, падающего всегда маслом вниз, в то злополучное утро поднялась метель. Ленинград самолётов не принимал, аэропорт слабо обнадёживал, обещая улучшение обстановки во второй половине дня. При максимальном напряжении снять сцену за полдня не удастся.

Все сидели в павильоне с "опрокинутыми" лицами, проклиная погоду и не находя выхода.

И вдруг (это вечное спасительное "вдруг") вваливается Володя, на ходу надевая игровой костюм, а за ним бегут костюмеры, гримёр, реквизитор с термосом горячего кофе.

– Володя, дорогой, милый! Каким чудом? Администрация с аэродрома звонит – надежды нет!

– А я ребят военных попросил. Они и в такую погоду летают. К счастью, оказия была. За сорок минут примчали!"*201

Вспоминает актриса Л. Соколова, исполнительница роли матери Николая Касаткина: "Я понимала, что он талантлив необыкновенно, даже велик. Я наблюдала его и любовалась им. А он был таким незаметным, стоял скромненько в сторонке – даже не садился. Ждал, когда начнут снимать его дубль или слушал объяснения режиссёра. Кто-то шебуршился, кто-то хохмил, кто-то смеялся, а он... ничем не выделялся. Никаких претензий!

Все задачи, которые ставил перед ним Хейфиц, он выполнял, не помню, чтобы ему что-то не нравилось, или чтоб были столкновения с режиссёром. Меня потрясла его скромность, собранность, сдержанность..."*202

К работе Высоцкий всегда относился серьёзно, не стали исключением и съёмки в "Единственной". В письме к высоцковеду В. Тучину (оно опубликовано в самиздатовских "Белорусских страницах", выпуск 41, стр. 12-13) художник-декоратор В. Светозаров вспоминал:

"Владимир Семёнович, войдя в павильон, поздоровался с каждым за руку, внимательно осмотрел декорацию – "танюшкину квартиру". Осмотрел, пощупал каждую мелочь и, честно говоря, похвалил. "Я так себе и представлял Танюшкино счастливое и несчастливое жильё, а вот в костюме не хватает точных деталей, точных подробностей".

Немало времени было истрачено на поиски этих самых деталей. Причём, сам Владимир Семёнович предлагал, отвергал, радовался, когда что-то получалось.

Так появились сандалеты, заляпанные грязью, пуговица, болтающаяся на одной нитке, "авоська" с бутылкой кефира и пачкой чая.

Так появился образ".

Выступая в апреле 1975 года перед моряками теплохода "Белоруссия", Высоцкий рассказал о своей роли в фильме "Единственная" (кстати, на тот момент картина ещё называлась "Мечта о Тихом океане"; название, под которым фильм вышел в прокат, появилось позднее):

"В этом фильме я играю странную для себя роль, первый раз я такое играю. Я играю там роль такого соблазнителя. Но не в полном смысле этого слова Дон Жуана, а он такой "обшарпанный соблазнитель". У него все вещи, вроде бы, хорошие, но только они были хорошими лет десять тому назад, а так у него все пуговицы оторваны, пиджак замшевый обшарпанный. Мне этот пиджак сшили в Доме моделей, а потом мы его долго, дружно, дня три тёрли песком и грязью... Носки промокшие, осенью ходит он в сандалиях. В общем, такой ненатуральный соблазнитель, но получается, что по ходу дела он должен соблазнять. Ну а чем он должен соблазнять? Значит, я там тоже пою песню..."

Кадр из художественного фильма ''Единственная'' (''Ленфильм'', 1975 г.)

На художественном совете И. Хейфиц защищает трактовку образа Высоцким, про которого один из членов худсовета сказал, что он не понимает, что же, собственно, артист играет:

"Ему (Высоцкому, – М. Ц.) дан в этом сценарии едва ли не самый скудный материал, и вместе с тем он создал, может быть, не очень широкий, но новый характер. Я не помню в советском кинематографе фигуры неудачника, а это ведь фигура очень распространённая, особенно среди руководителей самодеятельности и всяких музыкальных секстетов. Они все убеждены, что они талантливы, но неудачники, что их зажимают... Вот такую фигуру неудачника и играет Высоцкий – человека неустроенного, несколько злобного, не без дара".*203

В фильме Высоцкий поёт одну песню, но как вспоминает директор картины Ю. Губанов, договор заключили на две.

"Стихотворение "Гитара", хранящиеся в моём архиве, было написано Володей в 1975 году, когда наша кинематографическая жизнь свела нас на картине "Единственная", которую ставил И. Е. Хейфиц.

Режиссёр пригласил Высоцкого в картину "Единственная" на эпизодическую роль руководителя хора Бориса Ильича. Но в то же время он попросил Володю написать и спеть в картине песню.

Этот небольшой эпизод в картине запоминается надолго, благодаря не только игре актёров, но и песне, исполняемой Володей. А песня "Гитара" была написана Высоцким в "нагрузку", так как мы не смогли заплатить ему тех денег, которых он был достоин. Существовали расценки, он не был членом Союза писателей, и я, будучи директором картины, сказал ему: "Напиши прямо сейчас какой-нибудь текст песни, и я сделаю с тобой договор на две песни". Что он и сделал. Вот благодаря такому парадоксу он получил то, что должен был получить, а у меня чудом сохранилась его рукопись".*204

Читатели, знакомые с творчеством Высоцкого, конечно, заметят неувязку: песня "Один музыкант объяснил мне пространно", которую Ю. Губанов называет "Гитара", была написана в 1968 году и вошла в спектакль московского Театра сатиры "Последний парад". Так что Высоцкий не писал песню заново, а просто предлагал текст в фильм (к тому же, судя по всему, сразу было понятно, что вторая песня в картине была не нужна). Но ценность воспоминаний от этого не снижается.

В главной роли Тани Фешевой снялась Е. Проклова. Возможно, другие роли актрисы были в чём-то удачнее, но эта – самая известная. Разумеется, из-за того, что её партнёром был Владимир Высоцкий. Точнее, должен был быть партнёром...

"Фильм снимался в Ленинграде, – вспоминает Е. Проклова, – но в павильонах "Ленфильма" мы с Высоцким никак не могли совпасть из-за своей вечной – моей и его – занятости. В итоге картина плохо двигалась, и режиссёр Хейфиц предложил нам сниматься поодиночке. На экране мы признаёмся в любви друг другу, но в павильоне каждому из нас "подыгрывал" режиссёр. Потом всё было соединено воедино на монтаже".*205

Фильм "Единственная" оказался кинематографической удачей. По данным журнала "Вагант-Москва", картина стала одним из лидеров проката.*206 В год выпуска её посмотрели 33,1 миллиона зрителей. Фильм получил приз на Всесоюзном кинематографическом фестивале во Фрунзе (1976 г.) и на международном фестивале в Панаме (1977 г.). Таким образом, картина стала вторым фильмом с участием Высоцкого (после фильма "Плохой хороший человек"), который был отмечен на международном кинофестивале.

Начало 1975 года для Высоцкого оказалось хорошим – в небольшом эпизоде он создал запоминающийся персонаж. А далее на "Ленфильме" для него пошли сплошные...

Неудачи

Фотопроба к к/ф ''Прошу слова'' (''Ленфильм'', 1975 г.)

Не всегда в киносудьбу Высоцкого вмешивалось начальство. Вполне естественно, что иногда он не устраивал режиссёра. Так не устроил он Г. Панфилова, постановщика фильма "Прошу слова". Высоцкий не прошёл дальше фотопроб, на которых он снят рядом с исполнительницей главной роли И. Чуриковой. По мнению режиссёра, гораздо лучше выглядел Н. Губенко, который и сыграл эту роль.

Но, разумеется, и начальство не дремало. Иногда Высоцкий сам отказывался от роли, видимо, не желая наносить себе дополнительную травму (сколько их бывало!)

"Потом, когда Володя уже был известен, я работал над фильмом "Память", вначале он назывался "Моё поколение", о послеблокадном Ленинграде, – рассказывал режиссёр Г. Никулин, снимавший Высоцкого в картине "713-й просит посадку". – Там был эпизод "Прощание полка", где капитан садился за рояль и пел "Тёмную ночь". Мне очень хотелось, чтобы эту песню спел Володя. А тогда он был гоним... Я с ним как-то встретился: шёл на студию, а он – со студии. Остановились, поговорили. "Володя, – говорю, – нужно сделать одно очень хорошее дело: в картине, в хорошем эпизоде, спеть песню". Он отвечает: "Григорий Георгич, не связывайся со мной! Не связывайся – вырежут". А его в ту пору действительно никуда не пропускали. В результате я пригласил в этот эпизод Валю Никулина".*207

Так же ничем не закончилось обещание режиссёра В. Мотыля дать Высоцкому роль в фильме "Звезда пленительного счастья".

В телефильме, который ставил Г. Мезенцев (напомню – главный оператор фильма "Интервенция") Высоцкий не снялся, кажется, просто потому, что не захотел. Предложение поступило осенью 1975-го года, а этот период был у него очень трудным.

"Я на Володю жутко обиделся, – рассказывал Г. Мезенцев. – В 1975 году я делал для Ленинградского телевидения телефильм по рассказам Иосифа Хейфица: у него есть книжица под названием "Фиолетовый гусь" – это сборник киноанекдотов. И главное, чем эта картина отличалась от других картин подобного жанра, – все эти новеллы разыгрывали актёры, снимавшиеся в фильмах Хейфица...

А Володя не приехал. Мы созвонились, договорились. Он пообещал, что будет играть, даже просил помочь ему оформить письмо в Театр на Таганке об освобождении его от спектаклей на съёмочный период. Я звонил в театр, договорился с администрацией, заказал смену – всё это достаточно сложно... А он не приехал! Я позвонил, сказал всё, что о нём думаю. В самых резких выражениях. Он говорил, что плохо себя чувствовал, заболел. Это было осенью 1975-го, и мне говорили, что он здоров".*208

Неправильно говорили. После возвращения Театра на Таганке с болгарских гастролей Высоцкий действительно болел, даже оказался (правда, очень ненадолго) на лечении в Институте им. Вишневского. Но, как бы то ни было, ещё одну роль он не сыграл.

В этом году у Высоцкого состоялся всего один концерт в Ленинграде. Совершенно неожиданно информация об этом, – а также о том, как Высоцкий провёл этот день, – обнаружилась в опубликованных отрывках из дневников А. Демидовой.

"9 июня. Целый день репетиции "Гамлета". Вечером собрались ехать в Ленинград. Я по своим делам, Володя с Иваном (Дыховичным – М. Ц.) на концерт. Паника с билетами. Достал, конечно, Высоцкий... Полночи трепались. Новые песни, которые я не слышала раньше. Что-то про погоню и про лес, очень длинная и прекрасная – "Что за дом притих..."

10 июня. В Ленинграде. Долго искали такси. Пошли пешком завтракать к друзьям Высоцкого – Кириллу Ласкари и Нине Ургант. Кирилл смешно показал Высоцкого, когда тот был ещё студентом и ходил в широких клёшах и тельняшке... (Тут неточность: по воспоминаниям К. Ласкари, с Высоцким они познакомились только в 1965 году, – М. Ц.) Втроём опять на поезд – завтра "Гамлет". Опять полночи трепались – две бессонные ночи. Высоцкому – привычно, а мне каково?"*209

Попытка публикации

В 1975 году Владимир Высоцкий был как никогда близок к тому, чтобы официально напечатать подборку стихов. Как знать, может быть, если б та публикация состоялась, плотина недопущения Высоцкого в литературу была бы прорвана. Увы, не сложилось...

"Именно в "Авроре" была похоронена последняя надежда приникнуть к советскому печатному слову Владимиру Высоцкому, – писала Е. Клепикова, работавшая в то время в этом журнале. – Несмотря на его гремучую славу, на то, что его основные тексты были на всеобщем – по Союзу – слуху, он как-то умильно, застенчиво, скромно мечтал их напечатать в какой-нибудь журнальной книжке. Или – совсем запредельная мечта – в своей собственной книге стихов. Он мечтал слыть поэтом, а не бардом. Бардностью он тогда начинал тяготиться.

Был ему от ворот поворот во всех столичных и периферийных журналах. От издательств – и ещё покруче. И тут в Ленинграде взошла "Аврора". Высоцкий выслал подборку стихов – почти все о войне. Горько патриотичны, скупо лиричны, тональны на диво – для неистового барда – умеренны, стихи эти не только не выставляли, а как бы даже скрывали своё скандальное авторство и были актуально приурочены к какой-то годовщине с начала или с конца войны (30-летию победы в Великой Отечественной войне, – М. Ц.)

Комар носу не подточит. И у обкома не нашлось аргументов, хотя искали и продолжали искать. Цепенели от взрывного авторского имени. Помню эту подборку стихов Высоцкого сначала в гранках, затем в вёрстке, в таких больших открытых листах. С картинками в духе сурового реализма – с военной тематикой. Поздно вечером Высоцкий с гитарой прибыл в редакцию, где его поджидали, помимо авроровских сотрудников и гостей, кое-кто и без приглашения, но это было нормально. И два часа с одним перерывом, Высоцкий честно отрабатывал – пока не потерял голос – свой единственный шанс стать советским поэтом. Только обком среагировал как надо. Очень неприятно, судя по реакции Высоцкого, когда тебя подбивают у самого финиша".*210

Какие же стихи пытался опубликовать в "Авроре" Высоцкий? Е. Клепикова говорит о стихах военного цикла. А вот что запомнилось писателю Ф. Абрамову: "Я пытался даже кое-что публиковать. Среди них были просто стихи, чистые стихи, никакие не песни. В "Аврору"... Там были стихи "Дорожный дневник"".*211

Сам Высоцкий о попытке публикации стихов о войне не вспоминал, но на двух фонограммах сохранился его рассказ о попытке опубликовать стихотворение "Памяти Василия Шукшина".

"Я потом написал посвящение ему (В. Шукшину, – М. Ц.) в песне. Я стихи написал, а потом я их спел и хотел их напечатать, но так как там было не только про него, а про всех друзей, они как-то остались, не пошли..."*212

"Я написал на смерть Васи Шукшина стихи, которые единственный журнал сразу предложил... это ленинградский журнал, но потом и они тоже чего-то такое... Я не знаю, почему, они отказались, стали корнать..."*213

Примечания

199. И. Хейфиц. "Две роли Высоцкого" в кн. "Владимир Высоцкий в кино", Москва, 1989 г., стр. 136.

200. Цит. по: В. Золотухин. "Дребезги", Москва, 1991 г., стр. 272.

201. И. Хейфиц. "Две роли Высоцкого" в кн. "Владимир Высоцкий в кино", Москва, 1989 г., стр. 137-138.

202. С. Карсунцев. ""Единственная"... встреча" в ж. "Клуб", Москва, 1998 г., № 1, стр. 44.

203. "С художественного совета киностудии" в газ. "Кадр", Ленинград, № 15, 26.08.1975 г.

204. "Неизвестная песня Владимира Высоцкого" в газ. "Калейдоскоп", Санкт-Петербург, 1998 г., № 3.

205. "Елена Проклова: о себе, о Высоцком и о самолётах" в газ. "Петровский курьер", Санкт-Петербург, 13.01.2003 г.

206. "Вагант-Москва", 2003 г., № 1-3 (158-160), стр. 59.

207. "В кино как в кино" в газ. "Высоцкий: время, наследие, судьба", 1994 г., № 19, стр. 8.

208. Г. Мезенцев. "Мы учились в одной школе" в кн. "О Владимире Высоцком", сост. И. Роговой, Москва, 1995 г., стр. 74.

209. А. Демидова. "Бегущая строка памяти", Москва, 2000 г., стр. 32.

210. Е. Клепикова. "Трижды начинающий писатель", в газ. "Панорама", Лос-Анджелес, № 1077, 28.11-4.12.2001 г., стр. В2.

211. Цит. по ж. "Аврора", Ленинград, 1989 г., № 1, стр. 141.

212. Цит. по фонограмме: Болгария, г. Велико-Тырново, у С. Димитриев, 17 сентября 1975 г.

213. Цит. по фонограмме: Канада, Торонто, "Ambassador Club", 12 апреля 1979 г.

© 2000- NIV