Цыбульский Марк: Владимир Высоцкий в Одессе
"Опасные гастроли"

"Опасные гастроли"

(октябрь 1968 г. – август 1969 г.)

Фильм этот настолько хорошо известен всем, знакомым с творчеством Высоцкого, что, казалось бы, и вопросов о нём возникать не может. Проанализируем имеющуюся информацию.

Цыбульский Марк: Владимир Высоцкий в Одессе Опасные гастроли

Кадр из к/ф ''Опасные гастроли''

Кажется, подробнее всех о картине высказался сам Владимир Высоцкий – исполнитель главной роли артиста варьете Жоржа Бенгальского, под маской которого скрывается большевик Николай Коваленко.

"Фильм "Опасные гастроли" начинался так. Год тому назад приехали в Москву сценарист и режиссёр Одесской киностудии, и они привезли сценарий, назывался он "Опасные гастроли". Нет. Назывался он... он вообще никак не назывался, это был такой... странное какое-то произведение, ни на что не похожее. И то, что вы увидите на экране, – в первоначальном варианте ничего подобного не было. Сценарий был ужасный, но сам... сам сюжет, даже скорее – фабула, очень интересные... Дело в том, что был такой Литвинов..., он был такой человек очень рискованный, и он жил за границей и передавал нелегальную литературу в Россию. Очень много путей было. И вот один из таких путей... это на самом деле персонажи, они не совсем исторические, они, конечно, переработаны все, так сказать, по-другому немного, но, во всяком случае, действительно, существовала группа актёров в Одессе. Одесса – это был тогда уже крупный порт, и через них передавали и литературу, а позже – оружие для рабочих, для социал-демократов, которые жили в России.

Ну вот, сама вот эта вот история, она была очень интересная. А как она была выполнена, – это было всё на таком не очень высоком уровне.

Они мне предложили играть в этом фильме, и у нас началась совместная работа ещё до начала картины. Мы придумали очень много новых эпизодов. Я хотел, чтоб этот парень, которого я буду играть... – он очень был схематично написан, он всё время там переносил ящики, какие-то мешки таскал... Весь смысл в этом сценарии заключался в том, что там отвлекали полицейских вот так вот, а в это время куда-то уносили ящики. Потом с другой стороны отвлекали полицейских, – тогда ящики спускались сверху. В общем, фильм был про ящики, про тару. Вот. А хотелось, чтоб этот фильм был про людей...

Так как он актёр, то, совершенно естественно, я предложил им, чтобы он действовал такими способами, которые доступны актёру. А именно, чтоб он много переодевался, обманывал, там, так сказать, загримировавшись, играл других людей. Если он хороший актёр – перевоплощался в разных людей. Ну, это вы всё увидите в картине.

И чтобы это был человек, который принимает самые неожиданные решения в самой трудной ситуации. Вот поэтому, наверное, ему и доверяют такие трудные задания. Он уже давно работает, это... это фильм – это один из эпизодов жизни этого актёра, он до этого ещё много работал и в Петербурге, и так далее, с революционерами. Ну вот, мне очень хотелось, чтоб было добавлено несколько эпизодов, неожиданных таких, когда он принимает решения быстро... Это человек такой азартный, что ли, он немножко даже игрок.

Ну вот, в результате таких общих разговоров появилось очень много эпизодов новых, новых сцен, и так далее.

Начали мы снимать эту картину в Одессе, снимали её очень быстро. Помогали нам... – есть такой ансамбль танцевальных миниатюр под управлением Головановой. Там, значит, девушки, которые в этом ансамбле, они очень нам помогали, они тоже репетировали полтора месяца. Причём, съёмки были у нас там в жутких условиях.

Это было зимой, а Одесская студия, город летний, море там, там приятно купаться, и летом туда все рвутся, а зимой туда никого не затащишь, потому что павильоны холодные, работали мы, в основном, ночью, потому что днём, значит, сложнее было вызывать оркестрантов, – они все заняты. Работали мы по ночам. Все вот эти вот съёмки, которые вы увидите, они в основном были ночью. Я летал из Москвы туда, потом у меня ещё была другая картина – "Хозяин тайги" – перед этим. Так что приходилось тоже разрываться на куски.

Я очень люблю эту картину ещё и потому... Ну, я не считаю, что это такой – ах какой шедевр, потому что, вероятно, мы не смогли до конца использовать весь материал, который там, но нас жутко поджимали сроки. Вот. Но мне она ещё дорога потому, что я написал туда несколько песен. Это песни, конечно, не мои, они на меня мало похожи. Это песни – стилизации, песни, которые пелись в начале века. Там, например, есть такая одна смешная песня-шансонетка, которую я пою, когда танцуют канкан. Я написал такой романс, тоже никогда не писал романсов, впервые в жизни написал этот "Романс при свечах". Вот. Ну, там была единственная фраза в сценарии о том, что ты даже поёшь старинный романс как похоронный марш буржуазии. Ну вот. И вот эта вот фраза натолкнула меня на мысль, – я написал такой романс о том, что "вам вечным холодом и льдом сковало кровь", такой декадентский романс.

Ну и, конечно, так как фильм снимался в Одессе, совершенно естественно, что нужна была песня об Одессе. Одесса – город весёлый, город талантов. Оттуда вышло очень много и сатириков, и юмористов, и серьёзных писателей, верней, они все серьёзные. И поэтов – масса оттуда. Ну и, совершенно естественно, нужно было как-то об этом ещё рассказать, потому что что-то последнее время как-то захирела Одесса. Не сама Одесса, а, вернее даже, разговоры о ней, потому что говорят, что неужели в Одессе перевелись таланты. Это неправда, потому что когда приезжаешь в Одессу, и долго там поживёшь, просто на каждом шагу можно услышать такое, что ну никогда в жизни больше нигде не услышишь.

Например, я однажды пришёл в магазин, хотел пить, говорю: "Дайте, пожалуйста... У вас есть "Нарзан"?" Она мне сказала: ""Нарзана" у меня нет, но я вас где-то видела". Сразу, без перехода. Вот. Ну, там было очень много смешных эпизодов. Вообще город весёлый, интересный, и очень сочные люди там. Например, такой рассказ как: едешь в трамвае и говоришь: "Скажите, пожалуйста, я правильно еду к вокзалу?" Она говорит: "Нет, вы едете совсем в другую сторону. Сядьте хоть туда лицом". Ну, много всяких интересных вещей.

После того, как мы сняли эту картину – "Опасные гастроли", – у нас появилась такая мысль с режиссёром этой картины, чтобы сделать такой музыкальный фильм, ну что ли... я даже думаю, мюзикл, обозрение музыкальное на одесском материале. И мы даже написали заявку. Так что, может быть, мы сделаем из именно произведений, которые родились в Одессе. Там очень интересная натура, там есть прекрасный порт, в котором работает много молодых людей. Они все, конечно, люди весёлые. Мы там придумали, что это всё происходит в порту, и несколько номеров у нас будет проходить во время обеденного перерыва. Там горит столовая, директор столовой в ужасе: почему никто не идёт? Оказывается, – стоит громадная толпа под большим краном, портовым краном. И на этом кране такая доска... верней, не доска, а плита бетонная, и на этой плите ансамбль выступает, значит, они поют, девушки танцуют и так далее.

Ну, в общем, всякие мысли есть. Про Одессу можно снять очень много интересного. Она всегда была городом интересным, а вот в начале века, о котором снят наш фильм, там тоже было много интересного. Там всегда было много искусства, и так далее. И вот оттуда я написал песню об Одессе.

Ещё там была такая песня, которую поют Рада и Коля Волшаниновы. Я писал для них тоже эту песню. Такая она получилась действительно цыганская... Я туда написал все песни, которые, в общем, мне не свойственны. Первый раз я попробовал себя в этом жанре, таком жанре стилизации, лёгкости какой-то. Ну вот. А роль сама – интересная. Ну, это вы увидите. Там, правда, мне говорят, что немножечко пристёгнут конец. Но дело в том, что персонаж, о котором идёт речь, он действительно погиб. Правда, он погиб не так, как в фильме, а там был такой эпизод написан, последние минуты фильма были такие: ехал, значит, начальник полиции в карете в полицию докладывать о том, что здесь опасный преступник Коваленко находится. И в это время, когда он останавливался на каком-то перекрёстке, открылась дверца кареты, туда вошёл Бенгальский, герой, которого я играю, и сказал: "Добрый день, Вано!" – и ударил его по физиономии. У них началась там драка, он ему надел наручники на руки. Я не знаю, так ли это было на самом деле, во всяком случае, погибли они... Он выбросился вместе с этим полицейским в Неву. Выбросился, когда карета шла рядом с парапетом. Он схватил его, оттолкнулся от кареты, они вывалились в Неву, и оба погибли. Ну, так как у нас уже это... этот эпизод снимать не пришлось нам, мы сделали пожар, ну это вы увидите сами. В общем, не имеет значения, важно, что этот человек действительно погиб за дело, в котором он боролся.

Ну, я не буду вам рассказывать содержание картины. Я единственное хочу вам рассказать, например, такой эпизод... Это обычно всегда на встречах со зрителем рассказывают: как нам трудно сниматься. Ну, вообще любая работа – трудная, и задаром деньги у нас не платят, и правильно делают. Ну вот, например, в этой картине дважды Юматов, один раз я, дважды Юматов... Ну, случайно. Мы праздновали свой день рожденья второй раз. Один раз, когда мы снимали эпизод в маленьком переулке в одесском, где нет никакого движения, мы снимали там проезд на лошади. И вот, впереди шла машина с камерой, там сидел оператор, гнали мы лошадь, он – за кучера, а я сидел сзади. Ну, сняли один дубль, второй дубль, а этот переулок выходил как раз на улицу, где одностороннее движение, и там никогда из этого переулка не выезжают машины. Так что на больших скоростях несутся машины и никогда не тормозят около этого переулка. И вот надо же было – наше цыганское счастье, – что лошадь понесла, закусила удила, потом, значит, какой-то... какая-то неровность была в почве. Юматова выкинуло из этой кареты, и он ну буквально в двух сантиметрах от заднего бампера машины ударился, и сломал себе ногу. Ну, случайно он лицом не ударился об машину, потому что шофёр почувствовал и дал газ в это время, и уехал. Вот.

А у меня довольно смешнее был эпизод. Я, значит, вспомнил фильм, который называется "Дилижанс", когда там индейцы убивают возниц. Там один из героев этого фильма пролезает по оглобле, значит, и там хватает повод лошади. Вот я так стал, выскакивая за этим самым поводом. В это время лошадь вынесла нас на улицу, где шли машины, и на моё счастье не было ни машины, ни трамвая. Остановились мы прямо на трамвайных путях. Я туда залез, значит, достал этот самый... эту штуку, тянул, тянул – никак нельзя было... всё было бесполезно, потому что она так закусила это всё крепко. Вот. Ну и, к счастью, намоталось вожжа на колесо, и она остановилась, лошадь. Вот такие всякие смешные истории у нас были.

Снимали мы настоящих биндюжников, которые до сих пор есть в Одессе. Если кто помнит бабелевские рассказы, помнит много рассказов о биндюжниках, действительно, есть. Это очень смешные люди, очень сме..., но необыкновенно способные. Они лучше, чем артисты, работали. Когда мы их привозили, они со своими биндюжными палатками этими самыми приезжали к нам на студию, то работа кипела. Мы то, что положено было за восемь часов, снимали за четыре, иногда – меньше. Они прекрасно работали – куда встать, чего сказать, замечательно".*92

Режиссёр фильма Г. Юнгвальд-Хилькевич с самого начала в роли Бенгальского-Коваленко видел только Высоцкого, так же как полутора годами раньше Г. Полока не мыслил другого актёра в роли Бродского-Воронова. Времена, однако, были такие, что не режиссёр решал, кому играть, а худсовет, поэтому режиссёры вынуждены были тратить время и плёнку на пробы других актеров, после чего можно уже было доказывать худсовету, почему они остановили выбор на том или ином исполнителе.

Не стал исключением и фильм "Опасные гастроли". На пробы для роли Жоржа Бенгальского режиссёр пригласил известных актёров В. Шалевича, Р. Громадского, Ю. Каморного и Е. Жарикова, предупредив, однако, что выбор он свой уже сделал, – роль должен получить Высоцкий, – поэтому от остальных требовалось показать себя не с лучшей, а с худшей стороны. "Киношное братство" сработало, как надо, – роль получил Высоцкий.

Собственно, Г. Юнгвальд-Хилькевич и не делал секрета, кого из актёров он хочет пригласить на главную роль. Отвечая на заявление члена худсовета Одесской студии Неверова, сказавшего во время обсуждения, что " в Высоцком отсутствует героическое начало, у него усталый грустный взгляд", режиссёр ответил: "Я не согласен с мнением Неверова по поводу В. Высоцкого. Сценарий писался на него (выделено мной, – М. Ц.), и сам он принимал активное участие в его создании".*93

Я спросил режиссёра, что именно привнесено Высоцким в сценарий. "Он предложил эпизод с переодеванием в нищего, когда он говорит: "Подайте одну копеечку!" – ответил Г. Юнгвальд-Хилькевич. – Потом ещё была его идея, что он переодевается в богатого буржуа, и когда он видит, что за ним идут сыщики, – резко поворачивается и кричит: "Стоять!" И отправляет их в другую сторону. Там текст – это его импровизация была, в тексте сценария этого не было. Но я Володю так обожал, что если бы он даже всё сказал своими словами, я бы тоже это сохранил. Его предложения касались возможности дополнительного актёрского перевоплощения.

И ещё в фильме есть вставленная им фраза... Это когда он разносит листовки – или что там такое было, что-то революционное, запрещённое – и в типографии отдаёт это Юматову, то говорит: "Я бегу, бегу – и не знаю куда". Я так понял, что этот вопрос его тревожил. Потом я от него эту фразу ещё несколько раз слышал". (Фонограмма беседы от 1.03.2008 г.)

Через много лет после описываемых событий, отвечая на вопрос журналиста, трудно ли было утвердить Высоцкого на главную роль, режиссёр ответил:

"Господь этого хотел. Этого не должно было случиться, и иначе как чудом назвать нельзя. Володю уже травили. Но в то время партия и правительство как раз кокетничали с Западом, утверждая, что большевики в 1917 году не готовили вооружённый переворот, и во всём виноваты эсеры. Мы попали в струю! Мне сказали, что я должен показать революционного героя, в которого будут играть мальчишки.

А когда картина уже была снята, началась очередная холера. Режиссёр Кулиджанов на каком-то очередном съезде КПСС сказал, что наше советское кино самое лучшее в мире, но на нём есть тёмное пятно – эксперимент Одесской киностудии с "Опасными гастролями". Мол, они пытаются тайно протащить в наш идеологический советский кинематограф методы американского коммерческого кино. Такого комплимента до сих пор мне не отваливал никто! И я понял, что картину не выпустят в прокат... Но ошибся. Выпустили, на заработки.

С Геннадием Збандутом, директором Одесской киностудии, мы поехали в Москву по вызову правительственной телеграммой уже после того, как картину практически запретили в Госкино СССР. Вдруг нам заявляет сам министр кино Романов: "Кто сказал, что плохая картина?! Поздравляю!" Мы с Геной были почти в инфарктном состоянии...

Картина пошла в Москве одновременно в 70 кинотеатрах! Успех был ошеломительным, а в "Правде" вышла разгромная статья ныне здравствующего и, как и прежде, пишущего заказные статьи господина Капралова, где от моего фильма не оставили камня на камне. Это только потом он стал "классикой советского кино"".*94

"На фильм не утвердили Риту Терехову, – вспоминал режиссёр, – потому что мне предложили снимать Лионеллу Пырьеву. Это был своего рода компромисс на утверждение в роли Высоцкого. У Тереховой осталась обида. Я не борец! Правда, никому не лизал задницу, но и не отстаивал с пеной у рта каждый свой кадр".*95

На роль главного противника Бенгальского, руководителя одесской полиции Думбадзе, режиссёр хотел пригласить ведущего актёра БДТ Е. Копеляна, но тут проблемы были иного рода: на Е. Копеляне держался весь репертуар театра. Однако директор картины С. Цивилько успокоил: "Всё будет в порядке, мы с Гогой Товстоноговым большие приятели".

"Георгий Александрович Товстоногов, главный режиссёр БДТ, был фигурой монументальной, но многие звали его за глаза Гогой, и Юнгвальд-Хилькевич поверил.

Когда же приехали в Ленинград и пришли в БДТ, Цивилько стал заметно нервничать, и Хилькевич понял, что насчёт приятельства – полное враньё. Тут как раз появился Товстоногов, и отважный брехун ринулся ему навстречу: "Привет, Гога! Что, не узнаёшь? Нехорошо! А ведь ты мне обещал, что если обращусь, ты актёра отпустишь. Вот мне нужен Фима Копелян".

Товстоногов с изумлением смотрел на Цивилько, которого никак не мог вспомнить. По словам Хилькевича, у него было лицо человека, понимающего, что его просто публично "употребляют", но признаться в своём позоре мэтр не мог. В конце концов, великий режиссёр решил, что такой наглости в природе не бывает, – видимо, действительно что-то было обещано. Товстоногов повернулся к Копеляну: "Ефим Захарович, что-то интересное предлагают? Ну, так езжайте...""*96

Впрочем, скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается... "После изнурительных боёв Высоцкому дали "добро". Но всё полетело к чёрту, – он на два месяца попал в больницу. А я... – я два месяца делал вид, будто снимаю. Если б, не дай Бог, с ним что-то случилось, я бы получил от пяти до семи лет за очковтирательство. Зато когда, наконец, Володя пришёл в себя, мы наверстали метраж за месяц", – вспоминал режиссёр.*97

Об этом фильме трудно выискивать информацию. Как печально заметила Л. Пырьева, исполнительница роли Софи, "со всего творческого состава в живых осталась только я. Умерли Высоцкий, Копелян, Переверзев, Гринько, Брондуков. Когда-то рассказывала об "Опасных гастролях" с удовольствием, а сейчас мне очень трудно говорить об этом фильме".*98

В том, что Л. Пырьева больше не любит говорить о той картине, я убедился на собственном опыте, – несмотря на все мои попытки "разговорить" актрису, беседа наша получилась довольно короткой. Впрочем, об этом будет сказано ниже, а пока почитаем, что Л. Пырьева рассказала другим интервьюерам.

Цыбульский Марк: Владимир Высоцкий в Одессе Опасные гастроли

В. Высоцкий, Г. Юнгвальд-Хилькевич и Л. Пырьева во время съёмок к/ф ''Опасные гастроли''

"Мы с ним (Высоцким, – М. Ц.) снимались мирно, дружно. Однажды, правда, я огорчила его на съёмках в "Опасных гастролях". Я была очень нарядной в одной из сцен, на высоких каблуках, в огромной шляпе с мощно поднятыми страусовыми перьями, – по моде 20-х годов Он попросил: "Сними каблуки". Я ответила: "Как?! Что это будет за туалет, что за вид будет у меня?!" Он предложил второй вариант: "Тогда сними эти перья! Такую высокую причёску себе устроила!" Но я снова отказалась: и перья со шляпы не стала снимать. Что делать? – он попросил меня немного изогнуться вбок, чтобы я всё-таки смотрелась ниже ростом. И я – припала на одну ногу... Так нас и сняли.

... Одесская специфика ему ни в чём не давалась. На "Опасных гастролях" я, сама одесситка, пробовала учить его этой специфике, но он, при всём своём фантастическом, абсолютном слухе, не мог его воспроизвести. Получалось натужно, нарочито. После многих мытарств с его "обучением" я ему сказала: "Брось ты это дело! Всё равно и так пройдёт, что делать! Говори, как говоришь, без "одессизма"!" Но он всё равно упрямо старался говорить, как одесситы, и только тот, кто совсем не чувствует, что это такое – одесский колоритный "диалект", – только тот поверит этому исполнению. Получилось не очень-то естественно".*99

Л. Пырьева снималась с Высоцким в двух фильмах – до "Опасных гастролей" был снят "Хозяин тайги". Как вспоминала актриса, "финал снимался в очень трудных условиях: быстротечная речка, я прыгаю из лодки на ходу, даю (Высоцкому, – М. Ц.) пощёчину и говорю: "сволочь". И всё время неудачно, всё время падаю, всё время дубли, дубли, дубли. И режиссёр всё время: "Как следует, Линочка, дай ему как следует". В общем, Володя запомнил этот "мордобой", и когда планировались "Опасные гастроли", он рекомендовал, чтобы в роли снималась я. Потом выяснилось, что и там сцена с пощёчиной. Только на сей раз "бьёт" уже он меня. Володя, вероятно, решил отыграться. "Ещё дублик, ещё дублик", – говорит. Режиссёр кричит: "Достаточно!", а Высоцкий: "Нет! У меня не получилось!""*100

Интересный, насыщенный любопытными деталями рассказ, но всё же несколько вопросов у меня оставалось.

"М. Ц. – Трудно ли проходило утверждение Высоцкого на роль Бенгальского?

Л. П. – Я не знаю. Он был утверждён к тому моменту, когда я появилась в картине. Так что мы уже встретились во время работы на съёмочной площадке. Так что если Вы хотите меня спросить, кто ещё пробовался на эту роль, то я не в курсе.

М. Ц. – Да нет, это-то я как раз знаю. Мне хотелось спросить Вас о Ваших совместных сценах с Высоцким.

Л. П. – Там в фильме есть сцена у памятника Пушкину. Довольно большая сцена, когда Высоцкий бросает камешки и говорит: "Я помню чудное мгновенье, передо мной явилась ты..." Там большой, объёмный текст, половину из которого произношу я. Так вот в тот момент, когда там был Володя, меня там не было, я была на фестивале в Испании. Его снимали одного, а потом, когда я вернулась, меня подсняли. А вместе нас в тот момент на площадке не было.

М. Ц. – Как Вам профессионально работалось с Высоцким?

Л. П. – Нормально работалось. Все нормально работали. Партнёры были все очень профессиональные, интересные, разные. Все работали с пониманием того, что мы делаем. Не помню, чтобы были какие-то сложности.

М. Ц. – Фильм "Опасные гастроли" снимался в Одессе и на одесском же материале. Вы, как я знаю, родились в этом городе. Вы помогали Высоцкому встроиться в одесскую специфику?

Л. П. – Нет-нет. Володя всё это хорошо знал. Кроме того, с ним была его жена, Марина Влади, которая очень много просвещала всех нас и меня – одесситку, в том числе. Она хорошо знала историю Одессы и очень интересно рассказывала. Приезжали мы, допустим, на лиман, так она нам рассказывала: вот тут это было, а вот – это. Я даже не знала того, что знала она. Так что это не я, а Марина его просвещала.

Цыбульский Марк: Владимир Высоцкий в Одессе Опасные гастроли

Во время съёмок к/ф ''Опасные гастроли'' (сцена ''На пикнике'')

М. Ц. – Не были ли при окончательном монтаже вырезаны из фильма интересные эпизоды с участием Высоцкого?

Л. П. – Была выброшена песня "Я не люблю". Эта песня звучала в сцене "На пикнике". В этом эпизоде участвовали он, я, Копелян и Гринько. Я сразу сказала, что напрасно он её поёт, потому что её вряд ли пропустят".*101

В этой беседе привлекают внимание два момента: во-первых, Л. Пырьева теперь отрицает, что помогала Высоцкому овладеть "одессизмом" (как мы помним, она говорила об этом в беседе с А. Блиновой). Во-вторых, мы узнаём важный момент – песня "Я не люблю" действительно предлагалась в фильм!

Собственно, один раз об этом упомянул сам Высоцкий. Объявляя эту песню в концерте, он сказал: "Я тоже писал её для "Опасных гастролей", но мы так и не нашли места, где вставить".*102

Однако большинство исследователей относились к этим словам с немалой долей скептицизма – уж больно не вписывается эта песня в канву рассказа о событиях начала века. Московский высоцковед О. Терентьев, автор повести о киноролях Высоцкого "Словно в сказке на экране...", публиковавшейся с продолжением в журнале "Вагант-Москва", написал в предисловии к главе об "Опасных гастролях": "В конце публикации – загадка: песня "Я не люблю" с любопытным авторским комментарием. Откровенно говоря, мы и сами не знаем, что сказать по этому поводу".*103 Теперь загадки больше не существует.

Ещё одна песня, не вошедшая в картину – "В сон мне, жёлтые огни..." Об этом рассказывал сам режиссёр фильма Г. Юнгвальд-Хилькевич: "Вообще, никогда не считал своё кино гениальным, и убирал то, что говорили. У меня вырезали цыганочку в "Опасных гастролях", да Высоцкого из титров – песню он поёт, а в титрах его нет".*104

Цыбульский Марк: Владимир Высоцкий в Одессе Опасные гастроли

Во время съёмок к/ф ''Опасные гастроли'' (сцена ''На пикнике'')

Любопытная информация содержится в воспоминаниях С. Стреженюка, в то время главного редактора Одесской киностудии:

"Высоцкий был утверждён на роль геолога в "Коротких встречах", и за ним уже начал охотиться Юра Хилькевич. (Тут небольшая неточность: начало работ над "Опасными гастролями" относится к октябрю 1968 года, к тому времени "Короткие встречи" были давно закончены, – М. Ц.) Он взял его на роль в "Опасные гастроли". Где-то в это время или раньше Высоцкий познакомился с Мариной Влади. Марина тоже приехала в Одессу. Это было в мае или в июне. А мы были в это время с директором студии на курсах в Доме творчества в Болшево. И вот мы прилетели в Одессу, и я увидел у себя на столе две страницы дополнения к сценарию "Опасных гастролей". Сел Хилькевич и написал с редактором две сцены – "Пикник" так называемый. Они купили две бочки пива, раков было много на Днестре. Так и снимали. С Мариной Влади, с Высоцким, какие-то революционные разговоры. Марина играла роль какой-то французской шпионессы времён социалистической революции. Я посмотрел на это всё и написал резолюцию: "За счёт режиссёра". Хилькевич заплатил за пиво и за раков, а материал вырезали".*105

На мой взгляд, в этих воспоминаниях содержатся серьёзные неточности. Марина Влади действительно прилетала в Одессу на съёмки "Опасных гастролей", причём, дважды – зимой и летом 1969 г., когда на Днестровском лимане возле села Николаевка снималась сцена пикника. Из этого сохранилось не всё, – достаточно вспомнить приводимые немного выше слова Л. Пырьевой о вырезанной из эпизода песне "Я не люблю". Однако об участии в картине М. Влади не вспоминает ни она, ни режиссёр Г. Юнгвальд-Хилькевич.

Фильм в советской прессе получил оценку, в основном, негативную. Учитывая, что у советской прессы было только одно мнение – и мнение это направлялось из ЦК КПСС – видимо, всё закономерно. О революции принято было говорить исключительно в серьёзных тонах. Г. Юнгвальд-Хилькевич, хоть поставил и вовсе не антисоветский фильм, взял на себя смелость не идти по проторенному пути и не показывать "комиссаров в пыльных шлемах". И поплатился за свою смелость... Хотя фильм занял 9-е место по кассовым сборам, добрые слова о нём были запрещены.

"В фильме снялось целое созвездие хороших актёров. Но мы не станем называть их имён – они не виноваты, что попали в эту скверную историю".*106

"Вот, например, актёры варьете – герои фильма "Опасные гастроли". Фамильярно развязный конферансье Жорж Бенгальский (его играет в картине В. Высоцкий) всегда изысканно учтив с отцами города и, кажется, занят только заботами о преуспевании варьете и своей невестой "неподражаемой мадемуазель Софи"".*107

"Обидно становится за таких артистов, как Н. Гринько (виконт де Кардель), Е. Копелян (Бобруйский-Думбадзе), В. Высоцкий (Бенгальский), когда видишь, как они тщетно пытаются, как говорят, спасти роли".*108

Словом, если судить по прессе того времени, фильм полностью провалился и если ориентироваться только на мнения партийных журналистов, то останется совершенно непонятным, почему его с удовольствием смотрят сегодняшние зрители...

Судя по всему, не ожидал такой реакции критики и исполнитель главной роли В. Высоцкий:

"Фильм "Опасные гастроли". В нём я играл роль актёра, который помогает переправлять нелегальную литературу из-за границы для нашей партии. Вы знаете, этот фильм вызвал много и критики, и похвал.

Критика есть справедливая. Вероятно, немножечко мы многовато показали всяких танцев... Но... нужно критиковать всё-таки с добрым глазом, чтобы люди исправляли ошибки, а не просто ругать.

... Это же первая картина в таком жанре. Ведь всегда, когда показываются какие-то серьёзные события, хочется, чтобы они были показаны интересно, чтобы это интересное повествование было. А если говорится о необыкновенно интересных вещах, о революционных каких-то вещах, о начале века, о подпольной борьбе, о гражданской войне, а сделано это скучно, то это же проигрывает дело само от этого. Так вот, мы в этом фильме пытались сделать так, чтобы было просто интересно смотреть зрителю".*109

Вот в этой последней фразе и был скрыт конфликт между теми, кто кино делал и смотрел, и теми, кто разрешал фильмы к показу! С позиций нормального общества, ситуация совершенно дикая: фильм даёт отличный кассовый сбор, но его создателей ругают на все корки. Но ведь было, было...

"В адрес актёров нет критики, а всё больше по поводу сценария и режиссёра. Но с другой стороны, мне-то кажется, что нельзя судить, значит, скажем, о... если перед тобой стоит паровоз, нельзя о нём говорить с позиции того, что "а почему не телега?""*110

В принципе, конечно, нельзя, но проблема в том, что речь шла о паровозе революции. А он, как мы помним, должен был лететь вперёд, и остановиться только в Коммуне. Остановка в театре варьете предусмотрена не была.

Примечания

92. Фонограмма выступления: Москва, ДК завода "Калибр", 13 марта 1970 г.

93. Протокол заседания художественного совета Одесской киностудии от 19.11.1968 г. // газ. "Высоцкий: время, наследие, судьба", Киев, 1994 г., № 16, стр. 4-5.

94. Газ. "Бульвар", Киев, № 3 (482), 18.01.2005 г.

95. "Экспресс-газета", № 27 (337), июль 2001 г., стр. 8.

96. Кулик А. "Друг мой, Гога!" // газ. "Телемир", Екатеринбург, № 53, 25.12.2002 г.

97. Юнгвальд-Хилькевич Г. "Вся наша жизнь была матерной!" // ж. "Экран недели", № 29, 14-20.07.2003 г., стр. 11.

98. Газ. "Правда Украины", Киев, 7-13.10.2004 г., стр. 25.

99. Интервью А. Блиновой, 7.03.1992 г. // Блинова А. "Экран и Владимир Высоцкий", Москва, 1992 г., стр. 78-86.

100. Газ. "Правда Украины", Киев, 7-13.10.2004 г., стр. 10.

101. Фонограмма беседы от 25.11.2006 г.

102. Фонограмма неизвестного публичного выступления 1970 г., так наз. "Я не люблю".

103. Ж. "Вагант-Москва", 1997 г., №№ 10-12, стр. 56.

104. Юнгвальд-Хилькевич Г. "Вся наша жизнь была матерной!" // ж. "Экран недели", № 29, 14-20.07.2003 г., стр. 11.

105. "Владимир Высоцкий в воспоминаниях современников", Минск, 2004 г., стр. 211.

106. Курган О. "Ох, уж эти гастроли!" // газ. "Труд", Москва, 18.01.1970 г.

107. "Опасные гастроли" // газ. "Ленинградская правда", 17.01.1970 г.

108. Куканов Ю. "С лёгкостью необыкновенной" // газ. "Псковская правда", 11.02.1970 г.

109. Фонограмма выступления: Усть-Каменогорск, Казахстан, строительно-дорожный институт, 14 октября 1970 г.

110. Фонограмма выступления: Киев, институт электродинамики, 15 сентября 1971 г.

© 2000- NIV