Цыбульский Марк: Владимир Высоцкий в Одессе
"Особое мнение"

"Особое мнение"

(лето 1967 г.)

Ещё одна несостоявшаяся работа Высоцкого на Одесской студии. О том, что он получил приглашение сниматься в эту картину режиссёра В. Жилина, Высоцкий писал в письме к Л. Абрамовой:

"А я тут продал новую песню на киностудию. Песню писал просто так, но режиссёр услышал, обалдел, записал – и сел переписывать сценарий, который называется "Прокурор даёт показания" (в прокат фильм вышел под названием "Особое мнение", – М. Ц.), а песня – про подводную лодку. Он написал 2 сцены новых, и весь фильм предложил делать про меня. В связи с этим возникли 2-3 съёмочных дня, чтобы спеть песню и сыграть облучённого подводника. Я это сделаю обязательно, потому что песню очень люблю. Ещё он хочет, чтобы музыка была лейтмотивом всего фильма, значит, я буду автор музыки вместе с одним композитором, который будет только оркестрировать мою мелодию".*56

С тем, что описал Высоцкий, вполне согласуются воспоминания самого режиссёра В. Жилина:

"С Высоцким мы встретились в Одессе в июле 1967 года в "Куряже". Володя в то лето приехал к Говорухину и поселился в его номере. (Уточним, что Высоцкий приехал не к Говорухину, а сниматься в "Интервенции" у Г. Полоки. С. Говорухин же в это время снимал "День ангела", так что с Высоцким они действительно совпали, – М. Ц.) А наши с Говорухиным номера располагались напротив – дверь в дверь. Я тогда работал над поправками к сценарию "Особое мнение" (сперва он назывался "Прокурор даёт показания"). Однажды я услышал, – а слышимость в "Куряже" хорошая, – песню "Спасите наши души", которую бренчал Володя. Причём, именно бренчал, – обкатывал какие-то куплеты, которые, видимо, у него не слишком получались. Через некоторое время он постучал, вошёл ко мне, поздоровался, что-то попросил (не помню сейчас точно – что, кажется, кипятильник) и предложил: "Вы не хотите послушать, я песню написал..." А у Володи была привычка: проверять первые ощущения – пред тем, как вынести песню на широкую аудиторию, – на ком-то из друзей или знакомых.

Я зашёл в их номер, и Володя показал эту песню. Она меня потрясла. И тогда я предложил: "Володя, не отдавай никуда эту песню. Я сделаю большой развёрнутый эпизод, просто для того, чтобы ты снялся и спел эту песню".*57

Пока, вроде бы, всё понятно. Но вот вопрос: а читал ли Высоцкий сценарий, когда сообщал Л. Абрамовой, что песня будет в фильме? Вопрос не праздный, – потому что совершенно не вяжется песня с этим фильмом.

"На берегу моря найден труп человека. Проведя тщательное расследование, молодой следователь Ковалёв устанавливает личность убитого и его преследователя – в прошлом провокатора, выдавшего гитлеровцам группу подпольщиков, из которых остался в живых только один. На одном из допросов преступник узнает в прокуроре Скурчихине бывшего обер-лейтенанта СС и начинает его шантажировать, не подозревая, что тот работал на советскую разведку..." – так рассказывается о фильме на интернет-сайте "ВГИК-2000".*58 И каким образом может войти сюда эпизод с облучённым подводником?

"Потом началась борьба за него (эпизод, – М. Ц.) с человеком, который возглавлял в те годы Одесскую киностудию – его фамилия Збандуто (на самом деле, Г. Збандут – директор студии с 1964 по 1984 год, – М. Ц.). Он заявил мне, что этот эпизод, который я добавил в сценарий и который, естественно, в своё время не был утверждён, я снимаю за свой счёт. В конце концов, я сказал: хорошо, пусть будет так, – и начал снимать. Осколки его в картину всё-таки попали..., но ни Высоцкого, ни песни там не оказалось".*59

Звучит, вроде бы, невероятно – режиссёр снимает эпизод за собственные деньги. Однако ветеран Одесской студии оператор М. Заяц подтверждает: "Жилин такой человек – он бы взял со своего кармана и профинансировал это дело!"*60

Второй оператор картины В. Козелов рассказал о том, как проходили съёмки эпизода:

"Ему (Жилину, – М. Ц.) дико понравилась эта песня! Жилин тут же заставляет сценариста написать сцену с бывшим подводником, про бывшего подводника, якобы (вот этот момент запомним! – М. Ц.).

И вот привозят сюда Высоцкого, сочиняют ему роль небольшую, биографию соответственно находят. Разводим костёр на берегу, и он, значит, в тельняшке, поёт эту песню у костра. Три ночи мы снимали эту сцену, эту песню".*61

Во всей истории непонятны только два момента: о первом мы уже сказали – каким образом "Спасите наши души" может попасть в детективный фильм? А во-вторых, почему директор студии Г. Збандут так яростно воспротивился включению в фильм нового эпизода? В конце концов, это будни кино – какие-то сцены дописываются, какие-то выбрасываются.

Логично предположить, что никто лучше автора сценария картины (его написал И. Менджерицкий, живущий ныне в США), которому, якобы, режиссёр поручил дописать эпизод, где должна была звучать песня Высоцкого, этой истории не знает. Я разыскал Ивана Александровича и попросил поделиться воспоминаниями о той работе.

"М. Ц. – Вы помните, как С. Жилин хотел снимать Высоцкого?

И. М. – Помню, конечно. Я жил в Москве, фильм снимался в Одессе. Приезжаю я на студию. Пришёл Жилин с таким горящим взглядом. Говорит: "Высоцкий написал совершенно потрясающую песню. Называется "СОС". Я говорю: "Послушать можно?" – "Можно". Я послушал. "Прекрасная песня. И что же?" – "Я хочу её вставить в наш фильм". Я ему говорю: "Если Вы мне объясните, какое отношение имеет эта песня к нашему фильму, то я – "за"". На самом деле, песня абсолютно никакого отношения к картине не имела. Кино наше – это такой примитивненький детектив. Единственно, там была мысль о том, что человек должен отвечать за то, что делает, человек должен стараться следовать своему предназначению. Но песня к этому не имела ну никакого отношения!

А Жилин своё: "Да я придумал сцену такую! Сидят на берегу..." – "Кто?" – "Да неважно! А Высоцкий поёт песню, – а дальше идут титры". То есть, он хотел сделать эту сцену до начала повествования.

С Высоцким я был знаком. У нас были такие приятельские отношения. Не дружеские, а взаимно приятные. Надо признаться, что тогда я плохо понимал его жизнь. Если б то, что я понял через годы, я тогда уже понимал, я бы сказал: "Давайте возьмём песню – и плевать на всё остальное, будь, что будет". И ничего бы не было, кстати.

Жилин, очевидно, для виду со мной согласился, а Высоцкому сказал совершенно другое. И вот на другой день иду я по Одесской киностудии, а навстречу мне идёт Высоцкий. Я говорю: "Привет, Володя!" А он мне: "Можешь со мной больше не здороваться". – "Почему?" – "Да потому что я всё знаю". Я говорю: "Не понял, что ты знаешь?" – "Я знаю, что на худсовете ты был категорически против моей песни".

Я ему объяснил, что, во-первых, никакого худсовета не было, а во-вторых, я был не против песни, а против того, чтобы она была в фильме, к которому она не имеет никакого отношения. "Ну ладно, ладно", – сказал Володя, но с тех пор отношения наши были очень натянутыми.

Спустя несколько лет я был автором сценария фильма, который назывался "Вашингтонский корреспондент". Мне очень хотелось, чтобы в одной из главных ролей снялась Марина Влади. Я с ней был знаком, встретился, предложил роль. Она заинтересовалась и попросила прислать сценарий. Я сценарий ей отправил и договорился, что где-то через неделю ей позвоню.

Я позвонил, снял трубку Володя. – "Кто это?" – "Это Иван Менджерицкий". – "Запомни, – сказал Володя, – ни в каких твоих фильмах никогда она сниматься не будет", – и повесил трубку.

М. Ц. – Значит история с "Особым мнением" имела продолжение, да? Кстати, Жилин в своё время рассказывал, что он дописал в сценарий эпизод для Высоцкого.

И. М. – Я этого эпизода никогда не читал. Естественно, и сам не писал. Это первое, а во-вторых, никакого подводника там и быть не могло! Если ты снимаешь "Три поросёнка", то при чём тут песня Высоцкого?

М. Ц. – А что Вы можете сказать про сам фильм?

И. М. – Ну а что про него сказать? Там играли хорошие актёры. Копелян, в частности, но картину Жилин сделал довольно среднюю. Может, и сценарий был не ахти какой, но мне это было дорого по нескольким причинам. Во-первых, это был первый игровой сценарий, который я написал, а во-вторых, у меня был замечательный редактор – Александр Галич. Он в те годы был членом сценарной комиссии Госкино. Никогда больше у меня не было такого милого и доброго редактора".*62

Ну, вот и решилась загадка почти сорокалетней давности. Эпизод с Высоцким и песня "Спасите наши души" не попали в фильм вовсе не из-за происков начальства, как было принято до сих пор считать, а потому что были там, что называется, ни к селу, ни к городу. Как заметил И. Менджерицкий, "если ты снимаешь "Три поросёнка", то при чём тут песня Высоцкого?"

В конце концов, понял это и сам режиссёр картины. Эпизод с участием Высоцкого он всё-таки написал (И. Менджерицкий, как оказалось, этого не знал), но сам же решил его из фильма изъять. О том, что это был за эпизод, как он был снят, и почему в окончательную редакцию картины не вошёл, рассказал украинскому высоцковеду А. Бабенко ассистент оператора на картине "Прокурор даёт показания" А. Борисов:

"История с песней "Спасите наши души" такова. Рассказываю её не по слухам, а как очевидец. Режиссёр Виктор Жилин был режиссёром крепким, профессионалом, но без искорки. Сценарий тоже не давал больших интересных возможностей, и поэтому всё делалось с целью как-то украсить фильм. К примеру, постарались как можно больше сцен перевести на морское побережье. Заменяли сцены в кабинетах сценами на рыбалке, и т. д. Ну, и как такое же украшение понадеялись и на Высоцкого. Это был мир кино, где все хорошо друг друга знали и, естественно, Володю можно было отыскать без проблем, тем более, что он сам, и это ощущалось, искал возможности работать в кино. Снимался он летом 1967 года в "Коротких встречах" у Муратовой, а, значит, регулярно приезжал в Одессу.

Я случайно был свидетелем разговора Жилина и Симы (Серафимы) Бениовой – директора картины – об этой песне. Жилин говорит: "Надо бы рублей двести за песню заплатить, он же её специально написал". А Бениова: "Да много уж очень за одну песню".

Эпизод был такой. У главного героя фильма следователя Ковалёва (его играл актёр Пауль Рине) был друг, с которым они служили вместе на подводной лодке. Кстати, после того как песню удалили, в фильме остались напоминания об этой дружбе, о подводной лодке и т. д. (Видимо, это и имел в виду В. Жилин, когда говорил, что в картину вошли осколки эпизода, в котором участвовал Высоцкий, – М. Ц.) Сразу видишь, когда сейчас смотришь.

Так вот, у главного героя – следователя Ковалёва – дела не клеятся, ничего не получается с расследованием преступления, и вот, чтобы его утешить в самый тяжёлый момент, к нему приезжает его друг, которого и играл Володя. Появился он тогда на съёмочной площадке весёлый, общительный.

Цыбульский Марк: Владимир Высоцкий в Одессе Особое мнение

На съёмках к/ф ''Особое мнение'' (''Прокурор даёт показания''). Второй слева - В. Жилин, второй справа - П. Рине

Снимали всю ночь. Сцена такая – он подъезжает на мотоцикле к костру, на котором варится тройная уха, где сидят главный герой, смотрители маяка и актриса Наташа Корчагина. Они с Володей обнимаются, приветствуют друг друга. Володя берёт в руки гитару и начинает петь. В тот вечер я слышал песню, наверно, раз пятьсот. Ну, не пятьсот, конечно, но количество дублей было огромное, включая репетиции. Ну, а потом режиссёр песню решил из фильма вырезать. Как он говорил: "Получился вставной номер"".*63

Упомянутый эпизод снимался в Санжейке Одесской области, расположенной между Ильичёвском и Каролино-Бугазом. Сохранилось фото, сделанное в ночь съёмки, на котором запечатлены режиссёр В. Жилин, В. Высоцкий и исполнитель главной роли П. Рине. В разговоре со мной А. Борисов уточнил, что эпизод в Санжейке снимали не несколько дней, как сказал В. Козелов, а всего лишь вечер и ночь. "Наварили тройной ухи на костре – это видно на фото. И посадили рядом маячника с маяка, который стоял совсем недалеко. Эпизод снимался по частям, и для очередного дубля запускали с определённого места фонограмму песни "Уходим под воду в нейтральной воде". Мы слышали её впервые, но к утру уже знали назубок из-за многократного, – может, стократного, – повторения. Наутро молодежь ходила и повторяла: "На-по-по-лам", а ветераны, одуревшие от бессонницы, показывали кулаки и говорили: "Ещё раз скажешь – убью!"".*64

Примечания

56. Ж. "Литературное обозрение", Москва, 1990 г., № 7.

57. Акимов Б., Терентьев О. "Владимир Высоцкий: эпизоды творческой судьбы" // ж. "Студенческий меридиан", Москва, 1990 г., № 7, стр. 41-42.

58. См.: http: //www.ezhe.ru/cgi-bin/vgik-bd.cgi?p=p5090

59. Акимов Б., Терентьев О. "Владимир Высоцкий: эпизоды творческой судьбы" // ж. "Студенческий меридиан", Москва, 1990 г., № 7, стр. 42.

60. Сб. "Владимир Высоцкий в воспоминаниях современников", Минск, 2004 г., стр. 42.

61. Сб. "Владимир Высоцкий в воспоминаниях современников", Минск, 2004 г., стр. 41.

62. Фонограмма беседы от 24.07.2006 г.

63. Электронные письма А. Борисова к А. Бабенко от 30 и 31.01.2006 г.

64. Фонограмма беседы от 22.04.2007 г.

© 2000- NIV