Цыбульский Марк: Владимир Высоцкий в Одессе
Часть 3. "То, что осталось за кадром"

Часть 3-я

"То, что осталось за кадром"

Название для этой части книги выбрано не случайно. Как мы имели возможность в том убедиться, в Одессу Высоцкий приезжал, в основном (хотя и не исключительно), по делам съёмок. Однако жизнь артиста – это не только съёмки, и тем более это верно в отношении такого человека, как Владимир Высоцкий, который в одиночестве бывать не очень-то любил. А если и хотел побыть один, то не всегда получалось, – слишком многие мечтали оказаться в его обществе, так что жизнь его в промежутках между съёмками была весьма насыщенной. Вот об этом и пойдёт наш рассказ.

Во время съёмок "Вертикали" и "Коротких встреч" Высоцкий в Одессе почти не бывал, но работа над "Интервенцией", снимавшейся летом и осенью 1967 года, требовала его присутствия в городе очень часто. Концертов, как мы видели, у него в тот период было мало, а петь ему хотелось постоянно.

"Мы жили в гостинице "Красная", – вспоминает О. Аросева, исполнительница роли мадам Ксидиас. – Вся группа жила в других гостиницах, а мы в "Красной": Полока, Володя Высоцкий и я. И каждый вечер мы собирались, и каждый вечер Володя нам пел.

... Там появился ещё Жора Юматов. Он где-то снимался, нет, не в нашем фильме, он появился просто там. Он же моряк, и у него полно моряков в товарищах. И вот мы ночью после съёмок ходили с Володей к нему, а он чувствовал такую потребность петь, что просто ежесекундно, часами, каждый вечер им пел. Потом мы наладились ходить к каким-то Жориным морякам, куда-то на окраину Одессы. Там нас ожидали какие-то инвалиды, какие-то моряки старые. Володя пел, они плакали".*204

"Мне хочется рассказать ещё об одном вечере в Одессе, который произошёл во время съёмок "Интервенции", – рассказывал главный оператор картины Е. Мезенцев. – Об Одессе и съёмках можно рассказывать бесконечно... Стояла страшная жара, мы все просто умирали от неё на съёмках. Но мы, операторы, работали в плавках и шляпах от солнца, а Володя и Ефим Захарович Копелян – всё время в чёрных костюмах, а Золотухин – в своём шерстяном коричневом. После съёмки все бежали в душ. Жили мы в гостинице "Большая Московская" (ещё один одесский адрес Высоцкого! Сам он, как мы помним, жил в гостинице "Красная", – М. Ц.), что на самой Дерибасовской...

И вот однажды мы стояли на балкончике: Володя, Ефим Захарович, Валера Золотухин – это мои самые любимые люди. Я всегда любил актёров больше, чем режиссёров и сценаристов, поэтому-то я и профессию свою поменял. Стоим... шутки, прибаутки. И вдруг откуда-то возникает идея: устроить праздник для Тонечки Ивановой, у которой надвигается день рождения. Тоня была у нас осветителем, но о ней невозможно рассказать, её надо видеть! Она была достаточно крупного размера и могла одна затащить свой осветительный прибор куда угодно. Кроме того, она была невероятно весёлым и обаятельным человеком, хотя и пережила блокаду в Ленинграде, никуда не уезжая. Одним словом, Тонечка Иванова была Женщиной, и Володя, и Ефим Захарович, и все мы, стоявшие вокруг, решили, что нужно устроить для неё Праздник. Мы пригласили её в гостиницу "Красная", накрыли стол, всё приготовили, – как умели, но очень старались.

Тоня пришла, она чуть не умерла от счастья. Это не было похоже на вечер, который режиссёр, оператор и артисты сделали "для какой-то осветительницы". Если бы на месте Тони оказалась сама Марина Влади (которая, кстати, не была ещё в это время знакома с Володей), всё было бы точно так же. Володя и Ефим Захарович были настоящие мужики, и раз уж они решили сделать праздник для женщины, то это действительно будет Праздник. Тоня до сих пор, когда мы встречаемся, и заходит разговор об "Интервенции", всегда вспоминает тот, такой уже теперь далёкий, вечер".*205

"Помню я, конечно, и 4 сентября 1967 года, свой день рождения, – подтверждает А. Иванова. – Ребята экспромтом накрыли мне стол в ресторане гостиницы "Красная" – как подарок на день рождения. Пришли Полока Геннадий Иванович, Володя Высоцкий, оператор Женя Мезенцев, Ефим Захарович Копелян... Такой получился вечер!!! Как одна минута пролетел – на всю жизнь в памяти".*206

Случай характерный для Высоцкого. Он умел радоваться жизни и любил радовать других. Вот, вроде бы, совсем другой случай, но похож по сути...

До фильма "Служили два товарища" В. Смехов, уже игравший серьёзные, крупные роли в Театре на Таганке, в кино не снимался, и, может быть, ещё долго бы не попробовал себя в кинематографе, если бы не Высоцкий, уговоривший его сняться у Е. Карелова в роли барона Краузе.

Вдвоём прилетели они в Одессу и отправились в Измаил, где осенью 1968 года шли натурные съёмки. Смехова, по его собственному признанию, точил червь сомнения: "В театре – опыт, роли, всё знакомо, а тут – явный риск проявиться щенком, зелёным юнцом, осрамиться... Гм... Доехали. Володя стремительно вводит в чужой мир, на ходу рассыпая подарки "положительных эмоций"...

Гостиница-поплавок на Дунае – блеск, закачаешься. Входим в номер, я ахаю и качаюсь. За окном – леса, Дунай, румынские рыбаки на дальнем берегу. Быстро ужинать. "Погляди, ты такую ряженку ел в жизни?" Ложку ставит среди чашки, ложка не дышит. Я в восторге, Володя – кивает, подтверждая глазами: я, мол, предупреждал тебя, какая это прелесть – кино. Бежим дальше. Вечер. Воздух. Воля. Спуск к реке. Гигантские марши массовки. Войска на берегу. Ракеты, всполохи света, лошадиные всхлипы, плеск волны...

Цыбульский Марк: Владимир Высоцкий в Одессе Часть 3. То, что осталось за кадром

Высоцкий на съёмках к/ф ''Служили два товарища''.

На взгорье у камеры белеет кепка главного человека – Евгения Карелова... Когда Высоцкий успевает подготовить Карелова? Я только-только начал остывать, уходить в тоскливую думу о напрасной поездке – и вдруг... Слава Берёзка (второй режиссёр фильма, – М. Ц.) передаёт, я вижу, мегафон главному, и на весь мир, на горе мне, на страх врагам, но и очень звонко-весело раздалось: "В честь прибытия на съёмки фильма "Служили два товарища" знаменитых артистов Владимира Высоцкого и Вениамина Смехова – салют!"

Грянули залпы, грянуло "ура", и пребольно ущипнул меня знаменитый артист: радуйся, дурачок, здесь хорошо, весело, и все свои".*207

И снова из воспоминаний В. Смехова:

"Володя запомнил мои вздохи в аэропорту: жалко в Одессе бывать транзитом по дороге в Измаил. Не забуду восторга от Володиного подарка... Он звонит в Москву, объясняет, что материал нашей съёмки – в браке, и что я обязан лететь на пересъёмку. Получаю телеграмму от директора картины – всё официально. С трудом выискиваю два свободных дня, кляну себя за мягкотелость, а кино – за вечные фокусы; лечу, конечно, без настроения... Среди встречающих в Одессе – никаких мосфильмовцев. Стоит и качается с пяток на носки Володя. Глаза – плутовские. Сообщает: никаких съёмок, никакого Измаила, два дня гуляем по Одессе. Понятно, меня недолго хватило на возмущение...

Володя говорил про город, который всю жизнь любил, и мне казалось, что он его сам выдумал... И про сетку проспектов, и про пляжи, и про платаны, и про Пушкина на бульваре, и про Ришелье, и яркие, жаркие подробности морских боёв в дни обороны, и вообще про жизнь одесского порта. Мы ночевали в "Куряже", общежитии киностудии на Пролетарском бульваре, и я за два дня, кажется, узнал, полюбил тысяч двадцать друзей Высоцкого. Актёры, режиссёры, писатели, моряки, одесситы и москвичи... Сижу на прощальном ужине, где Володя – тамада и внимательный хозяин... И весь двухдневный подарок – без натуги, без ощущения необычности, только помню острые взгляды в мою сторону, быстрая разведка: ты в восторге? Всё в порядке?

... До сих пор мечтаю кому-нибудь устроить похожий праздник".*208

Разные с Высоцким приключались истории... Об одной из них в деталях рассказал друг Высоцкого юношеской поры А. Свидерский. По его словам, этот случай произошёл во время съёмок картины "Один шанс из тысячи". Фильм делался фактически компанией друзей с Большого Каретного: режиссёр – Л. Кочарян, авторы сценария – А. Макаров и А. Тарковский, одну из ролей в фильме исполнял А. Свидерский, другую – О. Халимонов. Кстати, первоначально эту роль должен был играть Высоцкий, но не получилось по времени: график съёмок "Интервенции" и "Служили два товарища", плюс работа в театре не оставляли никаких "окон", куда можно было втиснуть участие ещё в одном фильме.

Разумеется, с друзьями Высоцкий виделся всегда, когда только позволяло время. И вот однажды компания друзей отправилась на дачу к знакомым О. Халимонова. Во время застолья, как это иногда бывает, возникло напряжение, и Л. Кочарян решил, что лучше бы им уехать, пока дело не дошло до большой драки.

"Волгу" вёл О. Халимонов. Вёл осторожно, чтоб не попасться в пьяном виде постам ГАИ, и всё-таки не уберёгся – машину остановили. В конце концов, всё обошлось благополучно: присутствие в компании очень популярной в то время Жанны Прохоренко и начинающего обретать всесоюзную славу Владимира Высоцкого сделало своё дело – киношников отпустили с миром.

Я спрашивал О. Халимонова, помнит ли он этот случай и можно ли его поточнее датировать.

"Это было не во время съёмок "Одного шанса из тысячи", а во время подготовительного периода, – сказал он. – Мы уехали снимать картину в Ялту где-то в сентябре, а этот случай был в Одессе, видимо, в июле или августе 1967 года. Там был, что называется, концерт в этом отделении милиции. Все были в хорошем настроении, Лёва ножи в дверь втыкал, Жанна Прохоренко рассказывала истории съёмочные, Володя пел... В общем, все свободные милиционеры прибежали посмотреть и послушать. Кажется, потом мы с ними ещё и выпили.

За рулём был я, и я ехал очень осторожно. Я спросил потом милиционера, почему нас остановили, ведь так аккуратно вёл машину. Он мне ответил: "Просто машину было невозможно просветить, хотя мы включили дальний свет. Ясно было, что машина чем-то забита". А всё дело в том, что нас в эту "Волгу" набилось восемь человек!"*209

О. Халимонов – моряк, ходивший десять лет старшим механиком на танкерах. Впоследствии закончил Академию внешней торговли, работал за рубежом в международных морских организациях. В 1960-е годы жил в Одессе.

"О. Х. – Я служил на разных судах, но это были не пассажирские корабли, которые регулярно ходят кольцом по одному маршруту – по Чёрному морю или, скажем, по Средиземному. Планировать встречу с Володей было трудно. Мы встречались частенько в Одессе, когда я уходил в отпуск, а у него были там съёмки или просто выдавалось свободное время и была возможность приехать. Он любил бывать в Одессе.

Цыбульский Марк: Владимир Высоцкий в Одессе Часть 3. То, что осталось за кадром

В гостях у Олега и Вероники Халимоновых. Одесса, ул. Пироговская, 7/9, кв. 267, 1971 г.

М. Ц. – Вы в те времена жили там?

О. Х. – Да, я закончил там Высшее инженерное морское училище. Оседлой жизнью, конечно, это трудно было назвать, потому что я плавал на судах, но отпуск или, по крайней мере, большую его часть, как правило, проводил в Одессе.

М. Ц. – По какому адресу Вы там жили?

О. Х. – Улица Пироговская, дом 7/9, кв. 267. Там часто бывал у нас Володя – иногда один, иногда с Мариной. Заходил он туда, когда я бывал не дома, а в море, благо киностудия находилась рядом. Родители жены всегда ему были рады и старались покормить чем-нибудь вкусным.

М. Ц. – Кроме Вас, у кого из Ваших знакомых бывал в Одессе Высоцкий?

О. Х. – У него были там приятели, с которыми он был связан по кино. Например, Слава Говорухин, – у него Высоцкий бывал дома и на даче. А из моряков – я не думаю, чтобы он бывал у кого-то, кроме Гарагули".*210

Анатолий Гарагуля был очень известным капитаном Черноморского пароходства. Участник Великой Отечественной войны, был офицером-лётчиком. После войны уволился из армии и пошёл учиться в Высшее одесское мореходное училище. Довольно быстро стал капитаном и именно в качестве капитана теплохода "Грузия" многократно принимал на своём судне Высоцкого и М. Влади.

Коллега А. Гарагули, капитан Ф. Дашков, вспоминал о нём так: "Анатолий Гарагуля – один из самых оригинальных (если можно так выразиться) капитанов. Оригинальных в каком плане? Он наиболее резко осуждал и боролся с проявлением всякой несправедливости. И он был наиболее непримиримым человеком, защищая своих матросов, своих мотористов, своих моряков от всякой несправедливости, – и борясь за их права. И это, видимо, тоже привлекало Высоцкого".*211

А. Гарагуля умер несколько лет назад, так и не оставив воспоминаний о Высоцком. Жаль... Ему было что рассказать. Не многим людям посвящал Высоцкий свои песни. А. Гарагуля – один из этих немногих, ему посвящена песня "Человек за бортом".

В Одессе живут вдова и сын капитана А. Гарагули, Валерия Николаевна и Сергей Анатольевич Гарагуля, встречавшиеся с Высоцком много, часто. Причём, в основном, именно в Одессе.

"М. Ц. – Вы помните, когда и при каких обстоятельствах Вы познакомились с Высоцким?

В. Г. – Когда это было, я точно не помню. Володю к нам домой привёл Лев Кочарян, режиссёр, с которым был знаком мой муж. Помню, что в этот день Володя много пел, но точной даты не помню. Давно уже это было.

Цыбульский Марк: Владимир Высоцкий в Одессе Часть 3. То, что осталось за кадром

А. Гарагуля, М. Влади и В. Высоцкий. Т/х ''Грузия'', август 1969 г.

М. Ц. – И как в дальнейшем протекало Ваше общение с Высоцким? Вы сразу почувствовали дружеское расположение друг к другу?

В. Г. – Да, он мне как-то сразу понравился, но самое главное – он подружился с моим мужем. Мой муж был такой человек, что с ним дружили много-много разных людей – и артисты, и профессора, и поэты, и люди, занимающие какие-то высокие должности. Он был очень интересным человеком. Вот и с Володей они подружились.

Толя пригласил Володю к себе на "Грузию". Это ещё была старая "Грузия". И я там была. Помню, муж Володе всё рассказывал и показывал. Они очень близко подружились. И виделись они очень часто.

Когда Володя прилетал в Одессу, то показывал нам свои новые песни. Если Толи не было дома, он ждал, когда придёт из рейса "Грузия", и показывал нам свои новые песни.

Когда Володя стал встречаться с Мариной, то и её он к нам привёл. Их свадебное путешествие было на теплоходе "Грузия".

М. Ц. – А Вы были в рейсах на "Грузии", когда там бывал Высоцкий?

В. Г. – Ну да, я, конечно, тоже там была. Мы вместе ездили по Крымско-Кавказской линии. Так что общались все вместе – и Володя, и Марина, и много других разных хороших людей.

М. Ц. – Какое впечатление производил Высоцкий при личном общении?

В. Г. – Он производил впечатление очень хорошее. Очень добрый человек, очень спокойный, очень умный, эрудированный. С ним общаться было очень легко. А Марина, когда он пел... Она ничего не говорила, только слушала его, слушала, как божество, вся обращаясь в слух.

Володя был прекрасный человек. Общался он с людьми нормально, безо всякой заносчивости.

Володя к нам часто приходил с Петей Тодоровским, потому что у Пети была гитара, а у нас не было. Однажды они пришли, помню, а Толя задерживался, и Петя и Володя, пока его ждали, пели вместе.

На "Грузии" кто-то дал старую гитару моему мужу специально для Володи, и Володя всегда там играл на ней. На ней очень много автографов, потому что играл на ней и пел под неё не только Володя. Все, кто пел под эту гитару, на ней расписывались. Мы эту гитару отдали в Одесский литературный музей.

М. Ц. – Итак, в Одессе Вы общались с Высоцким часто и много. А были ли встречи в Москве?

В. Г. – Однажды моему мужу сделали операцию в Москве. И так получилось, что именно в это время я упала, и у меня был перелом крестца, и я не могла сразу поехать к нему в Москву.

Через месяц, когда мне разрешили встать, я немедленно полетела в Москву. Первым, кого я увидела в Москве, был Володя, он пришёл навестить моего мужа в гостинице, где тот жил после операции. Он сразу сказал мне: "Чем я тебе могу помочь?"

Я говорю: "Мне нужна кухня и кастрюли. Посмотри: Толя лежит худой, как щепка. В гостинице я ничего приготовить не смогу, а я должна поднять его на ноги, ему скоро идти в рейс".

И тогда Володя сказал: "Вы будете жить у меня".

Он снимал тогда большую квартиру, адреса я сейчас не помню. Толя говорит: "Ну, как же это будет? Ведь к тебе приходит много народу".

Володя ответил: "Никого не будет. Вот сегодня последний день, когда кто-то придёт – и больше никого не будет".

Володя приехал за нами на машине, и мы из гостиницы переехали к нему. Он нам отдал свою с Мариной спальню, а сам спал в кабинете. Утром мы вместе завтракали, и я в первый раз видела, как Володя жарил мясо. И каждый вечер, когда бы он ни приходил, я вставала и говорила: "Володечка, будешь чай пить или кушать?"

Иногда он пил чай или ужинал, но чаще он говорил: "Нет, я сыт, я не буду". Садился у себя в кабинете и писал стихи, а потом через какое-то время пел их нам. Это продолжалось больше месяца, и за всё время никто не приходил – Володя всем запретил, чтобы не тревожили Толю.

И знаете, я почувствовала, да и сам он мне говорил, что ему не хватает тепла домашнего. "И как же я буду без вас? Я уже так привык, что ты меня встречаешь, предлагаешь поесть..." Этого ему постоянно не хватало, Марина же не могла с ним всё время быть. К тому же, у неё тогда со старшим сыном неприятности были...

И всё-таки каждый раз, когда Володе было плохо, когда он был в больнице, она немедленно бросала всё и прилетала.

М. Ц. – Вы бывали у Высоцкого на Малой Грузинской?

В. Г. – Да, конечно. Когда мы были в Москве, мы обязательно встречались, он нам с Толей пел свои новые песни. Квартирой новой он гордился, показывал её нам. При нас Марина часто звонила ему из Парижа, и Володя всегда утешал её, если она была чем-то расстроена. В основном, это были проблемы с сыном.

М. Ц. – Насколько я знаю, Высоцкий и Влади бывали в круизах на "Грузии" только на Крымско-Кавказской линии?

В. Г. – Нет, не только. Муж рассказывал, что однажды зимой Володя и Марина встретились с ним где-то за границей (зимой "Грузия" ходила вокруг Европы) и проехались немного, в нескольких портах побывали вместе. Володя был у Марины во Франции, но деталей того, где они сели и где сошли, я не знаю.

М. Ц. – Я об этом никогда не слышал! А такое было один раз?

В. Г. – И этого точно не знаю. Надо будет посмотреть, может быть, в домашнем архиве что-то есть об этом... Но я помню, что они где-то за рубежом сфотографировались на "Грузии" – Володя, Марина и мой муж.

М. Ц. – А когда Вы виделись с Высоцким последний раз?

В. Г. – Я думаю, за год до его смерти. Он был уже очень плохой. Мы встретились в одной компании, куда он нас специально позвал, чтобы спеть что-то новое, но даже спеть он не смог. Он был совершенно белый, чувствовал себя уже очень плохо. Это было первый раз, чтобы он хотел спеть – и не смог".*212

В значительной степени воспоминания своей матери дополняет сын капитана С. Гарагуля.

"С. Г. – Трудно вспоминать мне... Ну, приходил Володя, пел песни. Ну, представьте: приходит к Вам в гости человек, как вспоминать? Хотя, разумеется, приходил он не ко мне, а к папе... Когда он приезжал в Одессу, то всегда был у нас. Поэтому на его концертах я никогда не был, я слушал его дома, либо на "Грузии".

Цыбульский Марк: Владимир Высоцкий в Одессе Часть 3. То, что осталось за кадром

А. Гарагуля с сыном Сергеем и В. Высоцкий на т/х ''Грузия''. Одесса, 1967 г.

Остались, конечно, в памяти разные случаи. У меня были проблемы в школе, ко мне стали местные бандиты приставать. Володя хотел пойти разобраться, но кончилось тем, что поехал другой человек, Сёма Гаспаров, режиссёр с Одесской киностудии. Он тоже был у нас в гостях. Он какой-то боевик снимал, приехал к нам вместе с каскадёром своим. У них там бутафорское оружие было – пистолеты, автоматы. Поехали, разобрались, что называется, разогнали тех бандитов. Но Высоцкий с ними не ездил.

Помню, как мы с ним на спор играли в подкидного дурака. Я считал, что я хорошо играю, он о себе тоже так думал. И мы поспорили, что я не проиграю ему больше половины партий. И закончилось это со счётом 4: 4 при двух ничьих.

М. Ц. – Высоцкий часто бывал на теплоходе "Грузия", капитаном которого был Ваш отец. Вы виделись с Высоцким на "Грузии"?

С. Г. – Конечно, виделся. Папа ему всегда "люкс" давал. Это ещё на старой "Грузии" было. Отец летом плавал на Крымско-Кавказской линии. Там раз была совершенно роскошная история, никогда не забуду.

У отца был помполит на судне, ну полный дурак. Случай этот был в Ялте. Володя был на корабле, был там ещё поэт Григорий Поженян. Кто-то пришёл в гости из Дома творчества писателей – помню, пришли Окуджава, Ваншенкин, Инна Гофф и композитор Френкель. Кто-то ещё был...

Помполит прослышал об этом, – ну такие люди собрались! Он прибежал – вроде как с докладом – и уселся в салоне. Шёл обычный весёлый разговор, и Окуджава Высоцкому что-то в шутку сказал про евреев. А помполит, который до этого и слова сказать не мог, был жуткий антисемит – и он моментально встревает в разговор: "Да! Должен вам сказать, что эти жиды..."

Ну, все отсмеялись, уже скоро отход. Все пошли вниз провожать тех, кто пришёл из Дома творчества, и когда к трапу шли, отец помполита перехватил:

"Что Вы себе позволяете?! Как Вам не стыдно! У нас Высоцкий в гостях, он наполовину еврей. Френкель тут... Ведёте себя, как хам!" – и пошёл вниз.

Помполит какое-то время всё это осознавал, потом прибегает вниз, подходит к Высоцкому и говорит:

"Простите, Владимир Семёнович! Я не знал, что Вы еврей".

Народ просто попадал. Это было невероятно смешно!

А однажды, помню, была очень интересная швартовка. У Высоцкого есть песня, где есть слова: "на глазах от натуги худеют канаты, из себя на причал выжимая слезу..." Это очень точный образ. Он любил смотреть швартовки на старой "Грузии", стоя на мостике. Это судно ещё довоенной постройки, бывший польский корабль "Ян Собеский". Там не было носовых подруливающих устройств, только задние винты. При швартовке канат растягивается и с него капли летят – как слёзы.

В том рейсе Высоцкого на судне не было, и отец с ним о встрече не договаривался. Корабль швартуется в Ялте – и вдруг с причала раздаётся эта песня! Высоцкий прилетел из Москвы и поехал в порт, зная, что приходит "Грузия". Он был тогда изрядно выпивший, но пел абсолютно трезво, и это пение при швартовке ударило меня очень сильно.

Он поднялся на корабль и дошёл с нами до Сочи. Оттуда ему надо было улетать. В Сочи нет аэропорта, самолёты летают из Адлера. Папа организовал ему билет и попросил своего приятеля, который был то ли капитаном порта, то ли начальником морвокзала, я уже не помню, проследить, чтоб всё прошло нормально.

"Володя себя плохо чувствует, так ты проследи, чтоб он улетел без приключений".

Через несколько дней папа мне рассказал такую историю. Он встретил этого приятеля.

"Ну что, – говорит, – всё нормально? Отправил Высоцкого?"

"Да, Толя, всё нормально. Я его привёл к себе домой. Вижу, плохо ему. Смотрю, побледнел даже. Я ему стакан коньяка дал, – ему получше стало. Ночью опять плохо стало, – я ему ещё стакан налил. Утром ещё, ну и перед тем, как в самолёт садиться, я ему ещё стакан коньяку, – и он улетел нормально. В общём, всё отлично".

Отец говорит: "Что ты наделал, идиот! Человек же в запое!"

Но тот-то приятель этого не знал, он был рад и горд, что ему Высоцкого с рук на руки передали, и как он хорошо всё придумал и помог ему.

М. Ц. – А как Вы обращались к Высоцкому?

С. Г. – Обращался на "Вы", но звал его просто по имени. Обычно называл его Владимир, ближе к 1979 году стал называть Володей. Когда я совсем маленьким был, звал по имени-отчеству.

Я помню, увидел его первый раз, когда он к нам в гости пришёл. Примерно в это же время папа с ним и познакомился.

М. Ц. – А не знаете, кто их познакомил?

С. Г. – Знаю. Познакомил их режиссёр Левон Кочарян, он совсем молодым умер от рака. Когда Володя к нам первый раз пришёл, мне было лет шесть или семь. Много было гостей, но Высоцкого я сразу запомнил. Он спел тогда "Лукоморья больше нет..." И запомнилась мне песня "Спасите наши души". То есть, не сама песня, мне тогда было ещё слишком мало лет, чтоб её понять и осознать. Запомнилось то, что многие плакали, когда слушали её. И, видимо, он тогда только написал эту песню, потому что пел он запинаясь.

М. Ц. – Ваш отец часто встречался с Высоцким, когда приезжал в Москву. А Вы с ним на таких встречах бывали?

С. Г. – Я помню один московский эпизод... Отец специально взял отпуск зимой, чтобы повидать своих московских друзей. Он снял "люкс" в гостинице "Россия" и позвал туда Окуджаву, Высоцкого, Аксёнова, Поженяна, Ахмадулину... Помню, Высоцкий привёл Всеволода Абдулова, я тогда его в первый раз увидел.

Высоцкий много пел, часа три, может быть. Я помню "Купола российские", эту песню он только недавно тогда написал, он её ещё по бумажке пел.

А я до этого папе сказал: "Что у тебя все записи такие нечистые? Дай, я сам запишу". Отец мне разрешил, я настроил магнитофон, включил...

На следующий день приходит Высоцкий и говорит папе: "Толя, я там пел вчера одну песню... Я хочу её прослушать, кажется, не так получилось".

Папа говорит: "Да сейчас послушаем. Серёжа, включи".

Я включаю, – нет записи. Отец мне дал по первое число: "Ты же сидел с микрофоном тут! Ты же записывал!"

Я сижу, – ну полным идиотом себя чувствую. Ну и обидно же, – друзьям хотелось поставить, ведь этих песен никто ещё тогда не слышал. Мы же мальчишками были, это же источник хвастовства тоже...

Володя помог мне, говорит: "Толя, ну что ты взъелся на него? Давай я сейчас ещё раз спою". И спел. Меньше, конечно, чем накануне, но часа полтора он пел.

М. Ц. – Эта запись сохранилась?

С. Г. – Записей у нас практически не осталось. Их порастаскивали. Некоторые записи у папы просто "свистнули" прямо из каюты. А некоторые кассеты подменяли. Возвращали такую же кассету, но – совершенно чистую.

М. Ц. – В театре Вы Высоцкого видели?

С. Г. – Видел, да. Помню, когда я смотрел "Гамлета", то пошёл один, – папа с мамой к тому времени уже этот спектакль видели. Володя мне сказал: "Сергей, ты после спектакля приходи ко мне в гримёрку".

Было это зимой, мы выходим на улицу, с нами и Марина Влади, она тогда в Москве была. Возле театра подходит к нам человек один, говорит: "Владимир Семёнович, извините, я из Магадана приехал, на спектакль не попал, и жду Вас тут. Очень прошу – дайте автограф!"

Мы вернулись обратно в гримёрку, и человек получил автограф на фото – причём, не только Высоцкого, но и Влади.

Человек этот подарил Высоцкому рыбу, тайменя, кажется. Потом мы ехали, Володя говорит: "Ну и что я буду делать с этой рыбой? Надо отдать кому-то".

М. Ц. – Вы так много и часто встречались с Высоцким, что не могу не задать вопрос: а Вам приходилось присутствовать при рождении какого-нибудь его стихотворения?

С. Г. – Да! И это была очень смешная история. Я учился тогда в восьмом классе. Нам на дом задали по русскому языку написать стихотворение про осень. Я пришёл домой в совершенном обалдении, поскольку творческих достоинств за собой не ведал. Стихи я любил и люблю, но как писать самому?

Прихожу домой, а у нас в гостях Высоцкий и Поженян, и я, просто к слову, в разговоре сказал, что вот, дескать, дали такое мне задание. А папа мне:

"Да у нас же тут полный дом поэтов! Сейчас мы это дело сделаем!"

И Высоцкий с Поженяном начали писать стихи про осень! А отец пошёл переодеваться, – они уходили куда-то. Тут приходит Окуджава, говорит: "Чего делаете?"

"Да вот, – говорят, – стихи про осень пишем. Серёже в школе задали".

Окуджава говорит: "Да? Ну, тогда и я буду".

И вот они втроём начали писать. Причём, такое лёгкое соперничество у них возникло, всё спрашивали у меня, какое из трёх мне больше нравится. Я очень долго увиливал, но тут вернулся отец, и мне удалось отвертеться от прямого ответа.

Потом Высоцкий меня попросил его листок выбросить. Сказал, что стихотворение не получилось. "Ты, – говорит, – порви это". Я не порвал и не выбросил, но никому не показываю этот текст. Кстати, тексты Окуджавы и Поженяна я тоже сохранил.

М. Ц. – В нашей беседе Вы несколько раз упомянули поэта Григория Поженяна. Я знаю, что они были знакомы много лет, с юности Высоцкого. А какие, по Вашим впечатлениям, у них были отношения?

С. Г. – Поженян был человеком очень интересным. Когда-то он произвёл на меня невероятное впечатление тем, что он наизусть знал всего Пушкина. Мы с ним даже поспорили. Я открывал собрание сочинений Пушкина и начинал читать с любого места – он тут же продолжал. Где-то на восьмой попытке я увял.

А что касается их отношений с Высоцким... Вы знаете, Высоцкий очень хотел быть членом Союза писателей, я уже тогда слышал эти разговоры. Он попросил Поженяна дать ему рекомендацию, и я помню их разговор, который мне очень не понравился.

Поженян сказал ему примерно следующее: "Володя, я, конечно, могу дать тебе рекомендацию, но о чём ты говоришь, какой же ты поэт?! Ну, песенник ты, бард, если хочешь так называться, но не поэт ты. Пушкин – это поэт!"

М. Ц. – И так и не дал рекомендацию?

С. Г. – Насколько я знаю, нет. А в разговоре, что называется, унизил Высоцкого".*213

Сказав о круизах по Крымско-Кавказской линии, которые Высоцкий совершал на "Грузии" под командованием А. Гарагули, нельзя не сказать и о другом судне и другом капитане. А. Назаренко, капитан теплохода "Шота Руставели", тоже удостоился чести оказаться в числе тех, кому Высоцкий посвятил песню. "Лошадей двадцать тысяч в машины зажаты..." имеет посвящение на беловом автографе: "Александру Назаренко и экипажу теплохода "Шота Руставели"".

"М. Ц. – Александр Николаевич, как Вы познакомились с Высоцким?

А. Н. – Мы познакомились совершенно случайно. В 1968 году снимался фильм "Служили два товарища", где Высоцкий играл роль поручика Брусенцова. Для съёмки сцены эвакуации режиссёр картины арендовал небольшой пароход в Одессе. И вот главный инженер, все его называли дядя Коля, а фамилия его была Ермошкин, сказал мне:

– Знаешь, тут Высоцкий снимается. Удели ему время, пожалуйста.

Я был тогда молодым тридцатилетним парнем, в то время я только что стал капитаном теплохода "Аджария". Хотелось принять Высоцкого, как только можно хорошо – и коньяк был самый лучший, и закуска соответствующая...

Постепенно мы подружились, а потом произошёл такой случай. Володины друзья с большим трудом "выбили" ему концерт в Одессе в Политехническом институте. А вышло так, что он у меня был в день выступления. Ну и перепил немного... А в зале института, который вмещает человек семьсот, собралось полторы тысячи. Не то, что сесть – стоять было негде! И они часа два ждали, а Володя не приехал. Меня потом вся Одесса год ненавидела.

А потом я понял: ни в чём он так не нуждался, как в отдыхе. А какой самый лучший отдых? Круиз по Чёрному морю! В то время это был самый лучший вариант. И он стал приезжать ко мне каждое лето.

М. Ц. – Сколько раз Высоцкий был на "Аджарии"?

А. Н. – Два раза – в 1968 и 1969 годах. С 1970 года я был капитаном теплохода "Шота Руставели", и Володя каждый год приезжал туда. За год до смерти уже не приехал – у него уже другая жизнь была. Появилась возможность жить полгода во Франции, бывать за границей и так далее.

М. Ц. – Как он проводил время во время круизов?

А. Н. – Мы поступали таким образом. Я просил его, чтобы он два раза за рейс выступал перед пассажирами (чтобы никто не придирался, зачем он здесь), а в остальное время он отдыхал. И, конечно же, я старался избавить его от назойливого внимания. Потому что, сами понимаете, много было таких, которые лезли к нему с бутылкой лучшего коньяка и вопросом: "Ты меня уважаешь?"

М. Ц. – Он писал стихи на корабле?

А. Н. – Да, у него была такая возможность. Я давал ему "люкс", и он мог работать без помех. Писалось ему тяжело. Иной раз по двадцать-тридцать вариантов одной и той же песни записывал. Черновики уничтожал. Я как-то хотел спрятать один листок, сохранить. Он увидел и не позволил:

– Ты куда берёшь? Ни в коем случае! Отдай сейчас же!

Песню "Лошадей двадцать тысяч в машины зажаты..." он написал на "Шота Руставели", написал лично для меня. У меня хранится оригинал этой песни, написанный рукой Володи. Это он мне сам подарил и ещё кораблик на листке пририсовал.

М. Ц. – При написании этой песни Высоцкий, очевидно, использовал Ваши рассказы? Ведь он на тот момент за границей ещё не бывал, а в песне множество морских деталей.

А. Н. – Он всегда очень внимательно слушал меня, это правда. К тому же, я коллекционировал слайды и открытки. Одних только таитянских видов у меня было штук сто. Видимо, и мои рассказы, и слайды эти и были им использованы для песни.

Кстати, ещё одна известная песня Высоцкого – "Был шторм, канаты рвали кожу с рук..." написана на "Аджарии".

М. Ц. – В песне "Лошадей двадцать тысяч..." очень много морских терминов. Неужели Высоцкий так тонко знал эту специфику?

А. Н. – Ну он, конечно, консультировался со мной по поводу терминологии. А как песня появилась, я Вам сейчас подробно расскажу. Мы заходили в Новороссийск. Все мы были на мостике – я, Володя, Марина и ещё был Зиновий Высоковский. Вы знаете, возможно, что в Новороссийске есть такой ветер местный – бора, страшный такой ветер, срывающий с места камни.

Опытным капитанам разрешалось, на их усмотрение, заходить в порт без лоцмана. Когда заходили в порт, ветер был в правый борт. Надо в определённые точки отдать якорь. Якорь задерживает нос, а корму очень быстро разворачивает, и судно становится носом к ветру. Надо сделать так, чтоб корма прошла причал, надо ещё потравить якорь четыре-пять смычек, а потом уже буксир по команде капитана подрабатывает, подталкивает корабль к причалу. Когда выходить из бухты, надо смычек семь якоря выбрать, каждая смычка длиной 23 метра.

Высоцкий всё это наблюдал, стоя на мостике, у него всё лицо было в пыли, но он до конца отстоял. (Кстати, потом через много лет Зиновий Высоковский в какой-то газете, где он писал свои воспоминания, об этом рассказывал. Мне прислали эту газету, не знаю только, где она.) И Володя эти впечатления хватанул. Он такой, знаете, был очень цепкий в этом плане.

М. Ц. – С помощью моряков я разобрался в терминах, упоминаемых Высоцким в этой песне. Мне только непонятно выражение "руль полборта налево".

А. Н. – Объясняю. Руль разрешалось поворачивать на 32 градуса на каждый борт. Если повернуть больше, скажем, на сорок пять, он уже менее эффективен, вода уже тормозит движение и маневренность. По команде "Право на борт!" или "Лево на борт!" рулевому надо быстро прокрутить "баранку" так, чтобы перо руля стало по отношению к диаметральной линии на 32 градуса. А пол-оборота – значит, ровно наполовину.

М. Ц. – Я, в общем, примерно так и понимал, смущало меня только то, что в песне звучит "полборта", а не "пол-оборота". Значит, была такая команда.

А. Н. – Да. Я давал разные команды, но Володе понравилась именно эта – "полборта налево". Видно, красиво звучала.

М. Ц. – Бывший капитан "Белоруссии" Ф. Дашков однажды в интервью рассказал, что в 1969 году на "Аджарии" была сделана видеозапись Высоцкого. Она сохранилась?

А. Н. – Это хорошо, что Вы об этом вспомнили. Получилось так, что однажды у нас на "Аджарии" были в круизе западные немцы. Им так всё понравилось, что они подарили нам видеокамеру с кассетами. И мы Высоцкого снимали не один раз, а очень часто. Все записи были в единственном экземпляре, они хранились на корабле, а потом их украл или, если угодно, взял бывший радиотехник. Он всегда был, так сказать, склонен к бизнесу. Когда Высоцкий написал "Был шторм..." и спел её нам, этот парень сделал копию, и через неделю песню эту можно было купить в любом киоске звукозаписи на одесском базаре.

М. Ц. – Вам не доводилось встречаться с Высоцким, так сказать, на суше – дома или за границей?

А. Н. – К сожалению, нет. За границей не получалось, а в Москве его всякий раз не было на месте, когда я приезжал туда по делам. Так что общались мы только на кораблях и в черноморских портах. Но зато часто и долго – целых десять лет".*214

Во время съёмок "Опасных гастролей" Высоцкий приезжал в Одессу часто и жил там подолгу. "Было много потрясающих историй, – вспоминал Г. Юнгвальд-Хилькевич. – Например, все артисты – и великие, и невеликие – жили в гостинице "Аркадия". А внизу располагался ресторан. Как-то одновременно приехали Рада и Коля Волшаниновы – цыгане, исполняющие в фильме романсы, Высоцкий, Копелян, Переверзев, Брондуков, Лина Пырьева. Вся эта компания спустилась в ресторан.

В то время Высоцкий был в самой крутой опале у властей. Когда я начал снимать, секретарь местного обкома издал распоряжение "не пускать в Одессу Высоцкого". Правдами и неправдами Высоцкого поселили в "Аркадии"...

И вот в разгар застолья Высоцкий взял гитару и вышел на сцену. И пошло: "Охота на волков", "Протопи ты мне баньку по-белому..." Люди снаружи, услышав его голос, как завороженные мчались к "Аркадии". Привалило столько народу, что выдавили витринное стекло ресторана. Но администрация слова не сказала. Народ тут же собрал деньги и отдал директору ресторана. Всё было сделано тихо и без участия милиции. Вся улица была полностью запружена. Останавливались с двух сторон трамваи, люди выскакивали и бежали к ресторану послушать. Песня через микрофон разносилась по улице. Через разбитое окно. Потом стали петь Волшаниновы, потом опять Высоцкий. Люди орали и бесновались, хлопали, плакали. Каждый, кто был там, запомнил это на всю жизнь".*215

Звучит, как преувеличение? Но вот ещё один случай, свидетельствующий о невероятной популярности Высоцкого. Этот эпизод рассказал оператор Одесской киностудии В. Авлошенко киевскому высоцковеду В. Ткаченко.

"В 1969 году Авлошенко находился на Одесской киностудии по своим делам. Ему позвонил Олег Халимонов, с которым они были знакомы, и пригласил к себе в гости. В то время О. Халимонов был ещё старшим механиком на танкере "Хулио Антонио Мелья". Авлошенко через какое-то время приехал к Халимонову и увидел, что у того в гостях Высоцкий, который в то время снимался в "Опасных гастролях". По свидетельству Авлошенко, Высоцкий тогда не пил, потому что в этот день должны были снимать сцену пожара на складах театра, где гибнут Коваленко и Думбадзе. Все ждали Копеляна из Ленинграда. Так вот, в гостях у Халимонова Высоцкий вдруг предложил послушать песню "Банька по-белому", которую ни Халимонов, ни Авлошенко ещё не слышали. Высоцкий спел. По словам Вадима Сергеевича, они с Халимоновым просто обалдели, до того это было сильно и впечатляюще. После, за разговорами, Высоцкий спел ещё что-то. А потом ещё раз спел "Баньку", перед этим признавшись, что заметил, какое сильное произвела эта песня впечатление.

Во время исполнения песни Авлошенко подошёл к балкону и увидел, что во дворе, прямо напротив балкона (О. Халимонов жил на втором этаже), на теннисном столе устроились несколько мальчишек с магнитофонами, и, стоя в полный рост, держали микрофоны, т. е. записывали всё, что пел Высоцкий. Когда Высоцкий закончил петь, Вадим Сергеевич подозвал его к балкону и тот через тюль глянул вниз. Потом махнул рукой и сказал, что, мол, привык к этому".*216

Когда я спросил об этом О. Халимонова, тот подтвердил, что всё именно так и было – одесские мальчишки сделали уникальную запись Высоцкого.

В середине 1960-х годов с Высоцким часто общался в Одессе известный кинорежиссёр П. Тодоровский. Я попросил его поделиться воспоминаниями о той поре:

"П. Т. – Я не могу сказать, что мы с Володей очень крепко дружили, но было несколько замечательных встреч.

Однажды Михаил Швейцер снимал в Одессе "Золотого телёнка". Вы, кстати, наверное, не знаете, что в этом фильме у него играл Марлен Хуциев, потом этот эпизод вырезали. И вот собралась компания, в том числе, Володя Высоцкий. Мы жили на третьем этаже в доме, который назывался Дом работников искусств. Там жили киношники, деятели оперы, филармонии...

И вот при распахнутом настежь балконе поёт Володя Высоцкий. Уже двенадцать ночи, уже половина первого... Дворничиха кричит: "Прекратите! Я сейчас милицию вызову! Вы спать не даёте!" И, действительно, в час ночи явился участковый, молодой парень. Зашёл он в комнату такой грозный-грозный – и вдруг увидел Высоцкого. Улыбнулся и говорит: "Ребята, а можно я с вами посижу?" Вся строгость улетучилась...

Потом была ещё одна замечательная история. Володя прилетел почему-то поздно вечером, зашёл ко мне и говорит: "Я сейчас еду на Санжейку". Санжейка – это такое место, где отдыхали "дикарём". Приезжали на машинах, ставили палатки. Он говорит: "Поехали, у нас шашлыки в машине".

Ну, поехали мы. Развели костёр, шашлыки начали жарить. Володя стал петь, начал уже где-то в час ночи – пока добрались, то да сё... Я вторую гитару с собой захватил, подыгрываю ему. И вижу, что откуда-то из темноты появляются люди. Всё больше и больше, больше и больше... В конце концов, мы были окружены огромной толпой. Люди на наш костёр и на голос Высоцкого шли, как мотыльки на огонь – мужчины, женщины, дети. И до самого восхода солнца пел Володя, он же был очень заводной.

А как он пел в гостинице "Аркадия"! Он тогда приехал сниматься у Юнгвальд-Хилькевича в "Опасных гастролях". Собралась хорошая компания, было замечательное застолье, и Володя пел несколько часов. Уже поздно было, так администрация гостиницы, хоть и вежливо и уважительно, но попросила его прекратить.

М. Ц. – Вы заговорили о том, как подыгрывали на гитаре Высоцкому. Любители его творчества прекрасно знают фонограмму, сделанную у Вас дома в Одессе в 1969 году, где Вы подыгрываете Высоцкому на второй гитаре. Признаюсь Вам, это одна из любимых моих фонограмм. Вы играли "с листа" или репетировали с Высоцким перед фонограммой?

П. Т. – Володя снимался тогда в "Опасных гастролях", а мы жили напротив студии. Он довольно часто заходил к нам. У него была язва желудка, и моя жена варила ему манную кашу или овсяночку.

И вот однажды он к нам зашёл, поел, отдохнул и сказал: "Давайте я запишу вам последние свои песни". А у меня всегда дома есть две-три гитары. Я взял вторую гитару. Мы не репетировали, мне не очень сложно было угадать вперёд на два-три хода. Я ему на одной струне подыгрывал. Мы записали бобину целую – там была и "Охота на волков", и "Ноты", и "Жираф большой..."

Самое поразительное для меня случилось чуть позже. Через две недели я оказался в Нижнем Тагиле с картиной и зашёл в кинотеатр. И там был магнитофон, и звучала эта запись. Как же молниеносно расходились по стране его песни!"*217

В июне 1969 года съёмки "Опасных гастролей" проходили особенно напряжённо – надо было нагонять время, потерянное в самом начале съёмочного периода. Весь съёмочный график был построен "под Высоцкого", который был очень занят в театре и прилетал в Одессу в каждый свободный от спектаклей в Театре на Таганке день. Тогда же, в июне, в Одессу прилетела Марина Влади. Рассказывает С. Крупник, исполнивший в картине роль факира Али-Бабы:

"Подвал, где находилась небольшая столовая, был битком набит артистами, операторами, осветителями.

В этой тесноте за центральным столиком я разглядел Володю и рядом с ним женщину. Она держала его за руку, преданно глядя в глаза. "Влюблённая поклонница", – сразу определил я. Но странным мне показалось, что Володя умилённо смотрел на эту даму... Высоцкий, не отрывая от неё взгляда, сказал: "Познакомьтесь". – "Марина", – представилась она и протянула руку. И только тут меня осенило, что это Марина Влади, королева французского кино.

Перед ней стояла тарелка борща, который она начала есть алюминиевой ложкой. Алюминиевая вилка без одного зубца лежала рядом. По всему было видно, что вся эта обстановка и борщ ничуть её не шокируют. Главное, что Высоцкий был рядом..."*218

Если М. Влади и шокировала поначалу советская действительность, то у неё уже было время к ней привыкнуть. Режиссёр Одесской киностудии В. Козачков, часто общавшийся с Высоцким в конце 1960-х годов, рассказал мне:

"Когда Марина приехала в Одессу, они с Володей поехали в санаторий "Дружба". Там работала главным врачом моя знакомая. Я попросил её поселить их там, так она отказалась. Сказала так: "Высоцкого я бы поселила, но вдвоём с Мариной, с иностранкой – это совершенно невозможно"".*219

Выручили коллеги-кинематографисты. Как рассказал мне бывший работник Одесской киностудии И. Рудяк, Высоцкий и Влади жили на даче у Г. Колтунова, автора сценариев таких известных советских фильмов, как "Сорок первый", "Максимка", "Чрезвычайное происшествие" и – "Зелёный фургон". Не тогда ли впервые посетила Высоцкого идея снять "Зелёный фургон" заново?

Видимо, о том же приезде М. Влади в Одессу рассказывает Г. Говорухина, жена режиссёра С. Говорухина:

"Марина приехала в Одессу после страшной травмы. Она снималась во Франции и упала с декорации. Побилась сильно. Она обратилась к одесским властям, чтобы ей разрешили проводить процедуры в санатории. (Вот зачем понадобился санаторий "Дружба"! – М. Ц.) Жить она должна была по категории иностранки – в гостинице, но даже для Марины это были бешеные деньги. И тогда мы решили снять дачу. (Очевидно, к Колтунову, хорошо знавшему С. Говорухина, Влади и Высоцкий перебрались позднее, – М. Ц.)

Это был очень красивый старинный особняк 18 века. На берегу моря. Приехали туда с Мариной утром, видим: внутри грязь чудовищная. И Марина, французская актриса, "звезда", засучила рукава, повязала косыночку, взяла таз, и практически одна всё выдраила. Потом мы поехали с ней на рынок, накупили вкусного, она сама приготовила ужин, накрыла стол. И вечером на веранде идеально чистой дачи с накрытым столом ждала своего Володю.

Володя на выходные уезжал в Москву играть спектакли. Как-то я готовила завтрак, а Марина пошла на море. До моря недалеко, перейти шоссе, пройти две дюны. Вдруг минут через пятнадцать прибегает обратно. Оказывается, к ней начал кадриться какой-то мужик с одесским нахальством".*220

На съёмках фильма "Опасные гастроли" была написана песня "Ноль семь". Об этом рассказывал снимавшийся в картине знаменитый когда-то танцовщик В. Шубарин:

"Встретились мы с ним на съёмках фильма "Опасные гастроли", в котором Володя играл главную роль, а я танцевал. В одесской гостинице нас поселили в соседних номерах. Поздно вечером приходит ко мне Высоцкий и предлагает поменяться комнатами. Заказал, говорит, телефонный разговор с Мариной Влади, только прокричу в трубку "Здравствуй, это я!" – обрыв на линии, попробую с твоего телефона, авось получится. Я не возражал. Часов в пять утра влетает: дозвонился-таки! И показывает новую песню. Конечно, это была знаменитая "Ноль семь".

Через четыре дня прилетела в Одессу Марина Влади. Володя предложил вечерком посидеть где-нибудь: тебя, говорит, узнают, поможешь нам найти свободное местечко в ресторане. Поехали на Морвокзал. Мы с Мариной пили "Пшеничную". Высоцкий ничего не пил. Актриса сетовала, что Володя давно не пишет ничего нового. Вот тебе, говорит, тема: "От жажды умираю над ручьём". Высоцкий улыбнулся и на меня кивает: вон Володька напишет. А я после "Пшеничной" "завёлся": и напишу! Ночь не спал. Утром показал стихи Высоцкому. Он прочитал, посмотрел удивленно: "Это про меня". Ровно через неделю после похорон Володи Высоцкого я и запел ту самую, написанную с его подачи песню на своих концертах".*221

В середине 1970-х гг. Высоцкий встретился в Одессе со своим школьным приятелем М. Горховером:

"Я приехал, туда с ансамблем лилипутов. Гостиница в самом центре Одессы, на Дерибасовской. Спускаюсь в кафе: "Здравствуйте, Владимир Семёнович!" Володя меня спрашивает: "Ты с кем?" Он знал, что я работал тогда ударником в разных музыкальных коллективах. Отвечаю: "Я – с маленькими". Лилипуты не любят, когда их называют лилипутами. Они не любят, когда им помогают, – тебе тяжело, давай я понесу... А я к ним относился, как к равным, они меня за это уважали.

Володьке это страшно понравилось – "маленькие". Он целый день ходил за мной по пятам: "Ну познакомь меня с ними". – "У нас вечером концерт, некогда". – "Ну после концерта". Познакомил я его с маленькими, они притащили гитару... И Высоцкий для лилипутов пел, пел долго, почти всю ночь. Маленькие были страшно довольны".*222

В те же годы однажды совершенно случайно Высоцкий столкнулся в одесском аэропорту с актёром А. Ковалёвым (наш разговор с ним уже упомянут – в рассказе о фильме "Случай из следственной практики").

"А. К. – Это была просто случайная встреча. В те годы я и моя жена Жанна Владимирская работали в Москве и играли в литературно-драматическом театре ВТО, где готовился спектакль по повести Шукшина "Там, вдали". Мы решили в этот спектакль включить несколько песен Володи. Естественно, надо было спросить его разрешение, а искать его было довольно трудно. И вдруг мы сталкиваемся, что называется, нос к носу.

Я ему говорю: мол, Володя, так и так, хотим включить в спектакль твои песни, если ты не возражаешь. Он говорит: "А кто будет петь?" Я говорю: "Жанна". Он ответил: "Ну, она хорошая актриса". В результате мы даже заключили договор, и он получил какие-то деньги. Но главное в том, что это был официальный спектакль с официальной афишей, где Володя был указан как автор песен.

М. Ц. – В каком году был поставлен этот спектакль?

А. К. – Думаю, году в 1975-м или в 1976-м.

М. Ц. – Не припомните, какие именно песни входили в тот спектакль?

А. К. – Там было довольно много песен. Начинался спектакль с исполнения Жанной "Коней привередливых". Потом "Цыганочки" – "В сон мне – жёлтые огни…" Ещё она пела "Я несла свою беду…". Звучали ещё "В жёлтой жаркой Африке", "Здесь лапы у елей дрожат на весу…", "Ну вот, исчезла дрожь в руках...""*223

Вот так случайная встреча в Одессе помогла песням Высоцкого зазвучать со сцены в Москве. (Кстати, до сих пор в литературе встречались упоминания об использовании в той постановке только "Коней привередливых" и "Ну вот, исчезла дрожь в руках…")

Любовь к Высоцкому в Одессе была такой, как и по всей стране – огромной. В связи с этим интересен случай, рассказанный уже неоднократно упомянутым на этих страницах В. Мальцевым корреспонденту киевской газеты "Сегодня" (выпуск от 24 января 2008 года):

"Помню, во время съёмок "Как царь Пётр арапа женил", он обгорел, да ещё как. Сидим мы на Каролино-Бугазе на даче с Говорухиным, а Высоцкий сокрушается: завтра лететь на съёмки, а он красный, как варёный рак. Услышал этот разговор на пляже какой-то парень, не поленился, в аэропорт съездил и привёз мазь на основе китового спермацета. Мазь была в бутылке, так мы ещё прятали её, чтобы осветители, которые с Володей летели, не подумали, что это мы ему выпить привезли".

Ещё один любопытный случай, связанный с Высоцким, припомнил М. Жванецкий во время своего выступления в ленинградском ДК им. Ленина 18 июня 1985 года:

"Я их пригласил к своим друзьям в Одессе, к морякам, так как они очень любили моряков, особенно Володя...

На следующий день должно было быть наше выступление на одесском заводе "Промсвязь". Марина и Володя очень хотели нас послушать – Карцева, Ильченко и меня. Концерт был назначен в обеденный перерыв. День был жаркий, и когда я увидел их в приближающихся "Жигулях", я сразу понял, что будет какой-нибудь скандал – Марина выглядела почти неодетой. На ней было какое-то такое платье, которое мало что прикрывало.

И вот, когда они вошли в цех, руководство завода потребовало чем-то её прикрыть. И набросили на неё какую-то плащ-палатку. Она так изящна была со своими голыми плечами, и так далее, а на неё набросили какую-то дерюгу.

Они уселись на свои места в зале, мы вышли на сцену и начали своё выступление. Но это было невозможно, так как в зале началось какое-то прохождение вокруг Володи и Марины, как в мавзолее. Все начали вставать с мест, смотреть на них, ходить вокруг. Просто невозможно было начать концерт, пока Володя не крикнул: "Сидите спокойно, дайте посмотреть!" Тогда собравшиеся притихли, уселись на свои места и стали нас слушать, но всё равно, продолжали глазеть на них". (Расшифровка фонограммы – Л. Фурман.)

Цыбульский Марк: Владимир Высоцкий в Одессе Часть 3. То, что осталось за кадром

С. Говорухин, В. Мальцев и В. Высоцкий во время съёмок т/ф ''Место встречи изменить нельзя''

Во время совместных приездов в Одессу Высоцкий и Влади жили, в основном, на дачах у друзей – режиссёра С. Говорухина и упомянутого выше сценариста Г. Колтунова. Об эпизоде, произошедшем во время съёмок фильма "Место встречи изменить нельзя", рассказывает А. Аксёнова, в описываемые времена – помощник главного редактора Одесской киностудии:

"Летом 1978 года во время съёмок "Эры милосердия" (так в тексте; как известно, такое название фильма утверждено не было, – М. Ц.) Говорухин иногда, в перерыве между съёмками, заходил к нам в сценарно-редакционную коллегию с актёрами, которые снимались в фильме. Мы, конечно, очень радовались этим посиделкам, угощали их чаями, бутербродами, это всегда было очень интересно. Однажды он пришёл с Владимиром Семёновичем Высоцким, речь зашла о том, что должна приехать Марина Влади, и есть проблема с жильём – в гостинице жить они не хотели по вполне понятным причинам: излишнее внимание к этой знаменитой паре было не только со стороны поклонников...

Мои родители в это время находились в отпуске, и их большая квартира на улице Чкалова была свободна. Я предложила её, как возможный вариант. Недолго думая, Станислав Сергеевич вызвал из гаража машину, и мы втроём отправились смотреть квартиру. Владимир Семёнович был в костюме Жеглова, и поехал, не переодеваясь.

Когда мы вошли, я принялась готовить кофе на кухне, а Высоцкий осмотрел квартиру и попросил разрешения воспользоваться телефоном для междугороднего звонка. Разговаривал он долго. Мы с Говорухиным пили кофе на кухне, и только минут через 20-25 Владимир Семёнович присоединился к нам. Помню, я подумала тогда, что он звонил от нас, а не по телефону из группы, поскольку понимал, что наш телефон не прослушивается...

После мы вернулись на студию. Высоцкий поблагодарил за заботу и желание помочь. Впоследствии они с Мариной Влади жили в другом месте – на берегу моря, у знакомых Говорухина – на даче Григория Колтунова".*224

О том, как Высоцкий и Влади оказались на даче у Г. Колтунова, рассказала его дочь Елена Колтунова в разговоре с биографом Высоцкого Л. Черняком:

"Когда шли съёмки телефильма "Место встречи изменить нельзя", Владимир Семёнович был вместе с Мариной в Одессе. Гостиница была очень дорогая, поскольку Марина была иностранка. У Говорухина была двухкомнатная квартира, "трамвайчик", это очень тесно. Поэтому возникла другая идея. У нас пустовала дача, мои родители не въехали в неё весной. Спросили папу, не против ли он, чтобы какое-то время они пожили на нашей даче. Не сняли, а просто пожили. Родители согласились. Со студии приехала команда уборщиц, которая привела дачу после зимы в порядок. У нас в Аркадии большая дача, и они поселились там. Их гидом был мой сын, тогда ещё подросток, Владик. Это имеет значение, потому что Марина сыну говорила: "Ты Владик, а я Влади". Потому что он по наивности подростковой согласился, что он будет звать её просто "Марина", и они будут на "ты". И он её повсюду сопровождал.

Короче говоря, он их привёз. В это время соседский мальчик сидел на нашей черешне и воровал черешню. Вдруг он увидел, что по нашей дороге идут, не более, не менее, мой Владик, – на это ему было наплевать, – но за ним шёл Высоцкий, а за Высоцким шла Влади. Он с перепугу упал с дерева и сломал руку".*225

"Когда народ узнал, что у нас на даче (адрес дачи: ул. Каманина, дом 15А, – М. Ц.) живут Высоцкий и Влади, то туда пошёл поток любопытных, – сказала мне Виктория Колтунова, другая дочь оператора. – Им надо было то черешни нарвать, то ещё чего-то. Мне за этих соседей было неудобно, поэтому, во-первых, я всех отгоняла, а во-вторых, не ездила туда сама, потому что не хотела действовать людям на нервы. Я человек деликатный, поэтому старалась там бывать поменьше. Заехала, что-то взяла и тут же уехала. Так что общения у нас практически не было".*226

Цыбульский Марк: Владимир Высоцкий в Одессе Часть 3. То, что осталось за кадром

Во время съёмок т/ф ''Место встречи изменить нельзя''

Другой случай, произошедший во время съёмок фильма "Место встречи изменить нельзя" описан неоднократно бывшим карточным шулером, а ныне писателем А. Барбакару.

"Популярная точка – бильярдная в одном из парков Одессы. Традиционное место общения профессионалов. Очень уважаемый мной профессионал старого образца Ленгард во время съёмок фильма "Место встречи изменить нельзя" обыграл здесь на пару с Дипломатом (тоже известный специалист) Высоцкого и Конкина. Дипломат, кстати, исполнял виртуозные удары кием для фильма. Выиграли они всего сто рублей.

"Было бы больше, – грустил Ленгард, – если б над душой не висела эта... "шмондя"... Ну как её? Жена Высоцкого. Не давала играть".*227

Как оказалось, описанное не вполне соответствовало действительности. Как пишет тот же А. Барбакару в другой книге (кстати, вышедшей за год до той, которая цитировалась выше), "этот эпизод я описал в "Записках". И где-то там же, рядом с этим эпизодом, рассказал о том, что виртуозные удары для фильма исполнял Фриц (прозвище известного в Одессе бильярдиста В. Иванова, – М. Ц.).

В Издательстве решили добавить эпизоду интриги, обобщить эти два подэпизода. В напечатанном варианте вышло, что бильярдный трюк демонстрировал тот самый Дипломат. Но в Одессе-то все знают, что удары для фильма исполнял Фриц. Да и в кадре он легко узнаётся. Вот и пошёл слух, что Фриц с Люстгардом (так в тексте, – М. Ц.) хлопнули Высоцкого.

Именно поэтому, зная, в каком виде эпизод выйдет в книге, я не особо переживал. Во-первых, считал, что это тот самый допустимый уровень пресловутого художественного вымысла, а во-вторых, был уверен, что неточность только польстит самолюбию Фрица.

"Обыграть Высоцкого – для кого-то, может, и подвиг, – сказал он мне сейчас, – для меня – подлость".*228

Поблагодарим автора за уточнение. Теперь мы не только точно знаем, кто обыграл Высоцкого в карты, но знаем и имя человека, игравшего на бильярде за Высоцкого и Куравлёва – Владимир Львович Иванов. Через несколько лет в беседе с корреспондентом киевской "Газеты по-украински" (выпуск от 29 января 2008 г.) В. Иванов решил вдруг вспомнить то, чего не было: "Работать с Высоцким было очень интересно. Он был фанатом бильярда. Мы не раз играли с ним после съёмок". Как, интересно, мог играть Высоцкий с Ивановым, если для сцены в бильярдной ему потребовался дублёр?

Не повезло Владимиру Семёновичу, на шулеров нарвался... Но бывали во время съёмок "Места встречи..." истории и другого рода. Рассказывает А. Градов, исполнитель роли Николая Тараскина:

"Помню случай, когда мы с Высоцким оказались в аэропорту Одессы. Он улетал в Москву, на спектакль, а я – в Свердловск на съёмки. Было обложное небо, дождь, нелётная погода, и мы застряли надолго. Высоцкого сразу узнали, подошли моряки и попросили его спеть пару песен, но не было гитары. Моряки тут же куда-то съездили, привезли. Высоцкий, конечно же, согласился. Мы поднялись в ресторан, который уже закрывался, но когда там узнали, что будет петь Высоцкий – двери распахнулись настежь и всё равно не могли вместить всех желающих... Высыпали официанты, повара, вся кухня – ресторан набился битком. Пел Высоцкий всю ночь. Вот это был концерт!"*229

Да, когда Высоцкий соглашался петь, желающих его послушать искать не приходилось. Рассказывает слушательница одного из, очевидно, последних домашних концертов Высоцкого в Одессе П. Шапиевская:

"Это было поздней осенью 1978 года в Одессе. На углу улиц Канатной и Чичерина стоял незаметный старый дом, в одной из квартир которого жил Валерий Александрович Шишин, известный фотохудожник, заведующий фотолабораторией университета им. Мечникова.

…Однажды зазвонил телефон, и в трубке я услышала взволнованный голос Валерия Александровича: "Полина, сегодня мне позвонили из Москвы и сообщили, что в гостях у меня будет Володя Высоцкий, ему дали мой адрес, сейчас в Одессе снимается фильм "Место встречи изменить нельзя" с его участием. Вы придёте?" – "Конечно, приду", – ответила я.

…Шёл час за часом, но Высоцкого всё не было. Выяснилось, что рейс из Москвы задерживается. Я уже почти потеряла надежду увидеть известного актёра и певца. И вдруг – звонок в дверь. На пороге – промокший от дождя Высоцкий в свитере и джинсах, а в руках какой-то большой пакет, тщательно обёрнутый плащом из болоньи. Когда он развернул этот пакет, мы увидели гитару. "Хорошо, что под дождь не попала, – это были первые слова Высоцкого.

По просьбе Валерия Александровича, я пригласила всех к столу, а Высоцкий сказал: "Стакан водки и кусочек хлеба". Он уселся возле журнального столика, сделал глоток из стакана, не дотрагиваясь до закуски, и взял в руки гитару. Ещё раз осмотрев её, он запел. В каждой песне был свой мир, он пел о войне, о любви, о жизни, о друзьях и врагах. Мне хотелось, чтобы этим песням не было конца.

Стало светать, а он всё пел и пел, перед ним стоял недопитый стакан водки и рядом лежала корочка ржаного одесского хлеба".*230

Примечания

204. Интервью О. Аросевой В. Тучину и О. Григорьеву от 17.02.1989 г. // сб. "Белорусские страницы", вып. 42, Минск, 2006 г., стр. 43-54, цитата со стр. 44.

205. "О Владимире Высоцком", сост. И. Роговой, Москва, 1995 г., стр. 72-73.

206. Там же, стр. 88.

207. Смехов В. "Без отдыха, без паузы" // "Владимир Высоцкий в кино", Москва, 1989 г., стр. 47-49.

208. Там же.

209. Фонограмма беседы от 20.08.2006 г.

210. Там же.

211. Интервью В. Перевозчикову, декабрь 1988 г. // "Библиотека "Ваганта"", 1992 г., вып. 7, стр. 17.

212. Фонограмма беседы от 14.04.2006 г.

213. Фонограмма беседы от 9.04.2006 г.

214. Фонограммы бесед от 28.03.1997 г. и 17.10.2005 г.

215. Юнгвальд-Хилькевич Г. и Н. "За кадром", Москва, 2000 г.

216. Электронное письмо В. Ткаченко от 13.04.2007 г.

217. Фонограмма беседы от 15.10.2006 г.

218. Лазарева Г., Миненко В. "Имена Одесской киностудии. Владимир Высоцкий", Одесса, 2006 г.

219. Фонограмма беседы от 20.08.2006 г.

220. Газ. "Родная газета", Минск, 21-27.07.2006 г., стр. 27.

221. В. Шубарин: "Я станцевал "ча-ча-ча" и сразу же стал невыездным". Беседовала Л. Моисеева // "Вечерний клуб", Москва, 2.12.1995 г., стр. 7.

222. "Живая жизнь", Москва, 1988 г., стр. 42.

223. Фонограмма беседы от 4.09.2006 г.

224. Лазарева Г., Миненко В. "Имена Одесской киностудии. Владимир Высоцкий", Одесса, 2006 г.

225. "Белорусские страницы" вып. 54 Минск. 2008 г. стр. 55.

226. Фонограмма беседы от 25.03.2007 г.

227. Барбакару А. "Я – шулер", Москва, 2000 г., стр. 22.

228. Барбакару А. "Одесса-мама. Каталы, кидалы, шулера", Москва, 1999 г., стр. 248.

229. Ж. "Вагант-Москва", №№ 10-12 (82-85), 1996 г., стр. 24.

230. Шапиевская П. "Четыре часа с Высоцким" // газ. "Новости недели", Тель-Авив, Израиль, 25.01.1994 г., стр. 11.

© 2000- NIV