Колодный Лев: Детство поэта

ДЕТСТВО ПОЭТА

За этим мальчиком я буду следить всю жизнь.

В воспоминаниях о детстве совершенно безразлично, какой архитектуры был первый в нашей жизни дом: многоэтажный ли городской гигант или пригнувшийся к земле деревянный, с тремя окнами. И двор, даже самый крохотный, зажатый со всех сторон стенами всегда запомнится большим и дорогим, утопал ли он в зелени или клубился пылью, освещался солнцем или стоял в тени. Точно так же не имеет никакого значения, какая была в нем квартира, отдельная, комфортабельная или без горячей воды и со множеством соседей. Последнее обстоятельство для ребенка даже радостнее, чем больше соседей, тем больше впечатлений, тем интересней; каждый малому рад, к каждому можно зайти в гости....

1938 г

Вот в такой коммунальной, типичной, довоенной московской квартире на Первой Мещанской, 126, в старом трехэтажном каменном доме, где до революций помещались меблированные комнаты "Наталис", принимавшие приезжих с соседнего Виндавского (ныне Рижского) вокзала., пролетали первые восемь лет жизни Владимира Высоцкого. Никогда не забывавшего этот свой первый - родной дом. О нем и его жильцах он не раз пел, сочинив "Балладу о детстве", где есть такие строчки: "Но родился. и жил я, и выжил - дом oна Первой Мещанской в конце... ".

Бывшая Первая Мещанская давно называется проспектом Мира, последние десятилетия по нынешний день застраивается новыми многоэтажными домами, придающими ей облик столичного проспекта. Конец его теперь не на вокзальной площади, а. намного дальше, у Ярославского шоссе. А на месте старого трёхэтажного дома на четной стороне у вокзальной площади стоит многоэтажный дом с башенным завершением, по мысли архитекторов играющий роль въездных ворот проспекта. На снимке, сделанном после войны известным московским фотохроникёром Грановским и напечатанном в газетах, этот дом, точнее, его первая секция видна еще стоящей рядом со старым домом в виде буквы Г, часть которого вдавалась во двор.

В середине пятидесятых годов выходившие на проспект стены этого дома снесли и продлили на их земле дом-ворота. Дворовая часть здания осталась, как была. Поэтому сегодня рассматривать то, что существовало прежде, можно только на старых Фотографиях, собранных в альбоме, хранимых Ниной Максимовной Высоцкой, матерью поэта.

Сына она принесла домой на руках с соседней Третьей Мещанской из родильного дома, где он появился на свет 25 января 1938 года.

Володя с дедом Владимиром
Семёновичем в г Мукачеве 1951 г

Ни отец Нины Максимовны, "Максим Иванович Серегин - швейцар гостиницы,. ни ее мать, Евдокия Андреевна Синотова, всю жизнь воспитывавшая детей (родила 12, вырастила пятерых) не успели дожить до рождения внука. Дед по матери-из села Огарева Тульской губернии - приехал в Москву мальчиком в 14 лет, подносил чемоданы, потом стал швейцаром. Бабушка - родом из Подмосковья, из деревни Утицы, расположенной у бородинского поля. Радовался внуку только молодой тогда дед Владимир Высоцкий, отец мужа, известный среди парфюмеров специалист, имевший три высших образования-химика, экономиста и юриста. На снимках из семейного альбома вижу трехлетнего тонконогого, - похожего на девочку мальчика, таким, каким он узнал, что такое бомбежки, убежища, оставившие след в его памяти, "Не боялась сирены соседка. И привыкла к ней мать понемногу. И плевал я, здоровый трехлетка, на воздушную эту тревогу". Он, как все московские дети тех лет, пережил бомбежки ночные и дневные. Поднимал на крышу песок, где взрослые тушили зажигательные бомбы. "И как малая фронту подмога мой песок и дырявый кувшин ".

В часы налетов мать спускалась с ним в бомбоубежище, где он - впервые, по-видимому,- выступал публично в довольно многолюдной аудитории: став на сиденье стула, читал стихи о пограничнике, запомнившиеся Нине. Максимовне...

На дальнем Востоке
в туман и пургу,
Стоит пограничник
и смотрит в тайгу… 

 

А однажды он залез на табуретку и начал читать стихи:

Климу Ворошилову письмо я написал:
"Таварищь Ворошилов, народный коммиссар,
В Красную Армию в нынешний год,
В Крассную Армию брат мой идёт..."

 

У него, как у всех детей, была цепкая память, которая сохранилась и когда он подрос. Отличали его от многих детей двора два, качества: беспредельная доброта, проявлявшаяся в том, что он раздаривал и раздавал, что имел; хранил, в кармане кусочек хлеба, чтобы отдать недоедавшей матери, когда та возвращалась домой после работы. Эта его черта бросалась в глаза только родителям, А вторая его особенность поражала всех знакомых, особенно когда они звонили Высоцким по телефону. Если двухлетний малыш брал в руки трубку и начинал разговор, то его не-редко принимали за взрослого, настолько низкий, - густой, не-детский был у него голос. Возможно, как говорит Нина Максимовна, это произошло от перенесенных ангин, возможно, что такая врожденная черта - хриплый от природы голос. Она могла сыграть решающую роль в жизни будущего певца, навсегда отбить вкус к пению, но, к счастью, не сыграла. Однажды на уроке учительница попросила второклассника Высоцкого громко спеть песенку. Он старательно выполнил её просьбу. Но допеть до конца не смог, как и досидеть урок, - учительница выставила ребенка за дверь класса и поставила двойку очевидно, посчитав, что он издевается над ней. Песня осталась недопетой, о чем Володя с горечью с сообщил дома. Но от той обиды не заплакал, не лил слезы и когда его наказывали или когда падал.

Осенью сорок первого года эшелон, в котором эвакуировалась московская парфюмерная фабрика (Свобода), увез Нину Максимовну с трехлетним сыном на Урал, в Оренбургскую область. Там московские дети жили отдельно от родителей в приспособленном под интернат бывшем сарае. И хотя об этой своей второй родине Владимир Высоцкий 'песен не сочинял, но запомнил ее навсегда. Поражало его, что рабочий стол матери заменял пень: она была тогда учительницей. В Москву вернулись через два года. Когда проводили по Мещанской колонну пленных фашистов - это было в июле 1944 года - подросший и худющий сын спросил у Матери: "Как по-немецки "долой Гитлера?" Затем кричал громко из окна на всю улицу: "Гитлер капут!". А потом принялся сдирать с окон бумажные кресты, наклеенные в начале войны. ("Маскировку пытался сорвать я, Пленных гонят, чего; мы дрожим'?"). Нина Максимовна до войны закончила существовавший тогда в Москве комбинат иностранных языков и получила специальность переводчика. Одно время работала в "Интуристе", была гидом. А в дни войны, вернувшись из эвакуации, служила в бюро транскрипции, давала немецким названиям городов и селам перевод русскими буквами, чтобы их можно было нанести на штабные карты, пригодившиеся, когда война шла на территории. Германии.

Все годы войны сын не видел отца. Офицер Семён Владимирович Высоцкий четыре года воевал. А в 1946 году вместе с сыном отправился снова в Германию на несколько лет.

 г. Эберсевальде
1947 г

До этого, в первом и втором классе, Володя учился в школе в Первом Переяславском переулке, После занятий некому было за ним присмотреть, и нередко приходилось ему коротать, часы на работе у матери. ( В 1946 году, - вспоминает Нина Максимовна, мы с мужем разошлись. Сыну нужен был отец. И мы с Семёном Владимировичем решили, что Володя будет у него, пока не закончит школу). Вернувшись в Москву, жил на Самотеке, в Большом' Каретном, что также известно из песен. На Первую Мещанскую возвратился в 1955 году, но уже в новый, выстроенный на месте старого дом, получивший номер 76. В него переехали и соседи из коммунальной квартиры. Их было человек сорок, а жили дружно. Некоторые соседи упомянуты в "Балладе о Детстве": метростроевец - отец Витьки с Генкой; Евдоким Кирилыч- он работал полотером гостиницы (Москва); соседка Гися Моисеевна. Муж ее в годы гражданской войны был на подпольной работе под фамилией Яковлев, под этой фамилией записался в ополчение и ушел, на фронт гдё геройски погиб.

Гися Моисеевна с сыном получили одну трехкомнатную квартиру номер 68 на две семьи и жили в ней, по сути, как родственники. Одну комнату сделали столовой. В этой комнате стояла кровать Владимира.

Большая Каретная 1955 г

Вообще до этого момента, до совершеннолетия, как видим, все было обычным в биографии московского школьника Владимира Высоцкого. У него, быть может, насчитывалось больше, чем у сверстников, знакомых и друзей. Вместе с другом, посту павшим в строительный институт, по-видимому, из чувства солидарности, сдал документы ту да же. Автобиографию, написанную при поступлении в институт, уместившуюся на половине листа, начал со слов; "Родился в 1938 году в Москве, в семье служащих" Из нее явствует, что в девятом классе был членом комсомольского бюро, а в десятом - редактором стенной газеты... Позднее, в 1970 году, заполняя одну из самодеятельных анкет, на вопрос: (Кого считаете самой замечательной личностью в истории?) ответил; "Ленин, Гарибальди". А любимым городом назвал Москву. Возможно, что стал бы инженером - строителем, если бы не родился поэтом и актером, Страсть к сцене пробудилась в выпускном классе школы, Ходил тогда на занятия театральной студии в Дом учителя на улице Горького. Там с ним занимался актер Художественного театра В. И. Богомолов, по-видимому, внушивший ему веру в свои силы.

Тем не менее, вначале поступил в МИСИ. На экзамене по литературе написал сочинение о романе Гончарова "Обломов". По хранящейся у Нины Максимовны копии сочинения вижу - не сделал ни одной ошибки. Писал легко, заполнил все выданные листы. В послед нем предложении, едва уместившимся внизу листа, учитель, проверявший сочинение, подчеркнул несколько слов (показавшихся ему стилистическим огрехом, но, на мой взгляд, совершенно верных). Прошел по конкурсу. А в. конце того же1955 года бросил, строительный институт, проявил характер. И поступил в Школу-студию МХАТа. На выпускном экзамене играл роль картузника Бубнова в пьесе Горького "На дне". Сидевшая рядом с Ниной Максимовной театральная дама поделилась с ней своими впечатлениями и сказала относительно ее сына поразившую тогда фразу:

-За этим мальчиком я буду следить всю жизнь.

Студент МИСИ

Все это было, в общем-то, не давно, в 1960 году, Еще до этого в руках студента Высоцкого появилась гитара. Когда и у кого он научился играть, - это как-то матери не запомнилось. И теперь об этом слагают легенды. Не запомнилось и когда стал писать стихи. На сохранившемся листке из тетради, где простым карандашом Высоцкий записал сочиненные стихи для капустника, по случаю, вручения школе подарка от японских сверстников, читаю строчки в подражание Пушкину, Маяковскому, Симонову и Бальмонту.

Пришли подарки нашей школе,
Почаще нам б их получать.
Банзай! Ура!! Чего же боле?!
Что я могу еще сказать?!

(А. С. Пушкин )

Нам посылку прислали из далекой
Японии
Из чужой иностранности
получили ее.
Я пишу из приятности в этой
маленькой "молнии"-
Не вините в нарочности это слово
мое.

(Бальмонт.)

Нам!
А не студентам филармонии,
Прислали посылку друзья
и з Японии,
И нам бы,
послать им, из студии МХАТа!
Но наша стипендия - маловата!!!

(В. В. Маяковский )

Подарки нам шлют не из русской
Смоленщины,
А тысячи милей у них позади.
Храните подарки, как пис ьма от
женщины,
Прижав, как детей, к восхищённоё груди!

(К. Симонов) 

 

Поэзией он уже тогда интересовался всерьез, штудируя разных поэтов как всемизвестных, так и мало известных, забытых, Как и многие коренные москвичи, мать и сын Высоцкие из коммунальной квартиры переехали затем в отдельную на Юго-западе, в Новые Черемушки. В разное время приходилось ему снимать квартиры в Матвеевском, Давыдкове....

Последний адрес - дом на Малой Грузинской, высокий, кирпичный, В нем в 1975 году появился, наконец, у Владимира Высоцкого, всем уже известного артиста, поэта, композитора и певца, рабочий кабинет. Писал он обычно ночью. Поначалу не имел магнитофона - спешил по утрам к музыкантам, чтобы с их помощью записать родившуюся песню, пока не позабыл мелодию. Из этой квартиры, на Малой Грузинской, июльским днем солнечного олимпийского лета уже не смог отправиться на свой последний концерт. В детстве, вспоминает Нина Максимовна, перенес ревмокардит, отразившийся на сердце.

С Пресни его отнесли на Таганку, в театр, Потом на Ваганьково кладбище - Оно недалеко от дома.

В просторной кооперативной квартире, где бы только жить да жить, все теперь сберегается так, как прежде. Нет только рукописей - они в архиве ЦГААИ. В этой квартире видишь, как был популярен этот певец, певший хриплым голосом.

На карте мира отмечены кружком страны и города, где он побывал. Дважды летал на Таити. Вернувшись оттуда в Новые Черемушки и поставив чемодан в своей комнатке, с облегчением сказал: "Ну, вот я и дома!". Его жена (с 1968 года- известная актриса Марина Влади, сделавшая все для того, чтобы показать мужу весь мир) удивлялась: "Что тебе там не хватало?"

Многие художники, скульпторы, фотографы старались запечатлеть Владимира Высоцкого. И это видишь по хранящимся на Малой Грузинской картинам, портретам, скульптурам, многочисленным снимкам. В этой квартире живет -теперь мать поэта хранительница творческого наследия.

Над старинным вместительным письменным столом висит гитара. У нее, кроме шести струн есть еще на дополнительном графе пять. Две другие гитары Высоцкого, когда их струны перестали рвать и им бы можно было отдохнуть, внезапно вышли из строя - отскочила дужка, замотались струны. Четвертая гитара Владимира Высоцкого в музее. Она демонстрировалась на зарубежных выставках. На книжной полке не давно появились два сборника стихов поэта, изданных в Москве.

Но больше всего меня поразила в этой квартире комната, сбитая струганными досками, служившая кухней и столовой. Тут часто собирались друзья за вместительным столом, рассаживаясь на двух деревянных лавках. В кухонных ящиках и над ними собранна многоцветная пестрая коллекция всевозможных коробок из-под чая. Поэт привозил чай отовсюду, где бывал. И друзья, зная его пристрастие, дарили ему лучшие сорта.

Он как уже говорилось, сочинял песни ночью и разгонял сон крепко заваренным чаем.

Эти коробки, хранящие чайный аромат развеивают ещё одну легенду о Высоцком. (Об этом своём пристрастии к чаю он, кажется, никогда не рассказывал на концертах).

Точно так же никто бы не подумал, слушая его мужественные песни, что до конца своих дней он обращался к матери не иначе, как (мамочка). Огрубленным природой голосом пела нежнейшая душа. И с каждым годом все больше, число людей начинает понимать это. Его любимое словечко в жизни, нечто вроде афоризма, было: (Разберемся...),

Лев Колодный

КП 11.07.1986г

© 2000- NIV