Цыбульский Марк: "Дела давно минувших дней"

Печатается с разрешения автора

Публикуется впервые - 14.12.2014 г.

Оригинал статьи расположен по адресу: http://v-vysotsky.com/statji/2014/Deladavno/text.html

Марк Цыбульский (США)

(Copyright © 2014)

"Дела давно минувших дней"

История с песней Высоцкого, вошедшей в фильм Владимира Шределя "Дела давно минувших дней", премьера которого состоялась 4 июня 1973 года, практически идентична той, что произошла с песней, звучащей в картине "Чёрный принц", которая вышла в прокат 25 июня того же года.

Оба фильма – детективы. Режиссёры обеих картин очень хотели, чтобы в их работах были песни Высоцкого. В обоих случаях их желание исполнилось, но они понятия не имели, куда же вставить эти песни, которые – совсем уж невероятное совпадение, – в обеих лентах звучат фрагментарно в исполнении ресторанных певиц.

О том, как песня Высоцкого оказалась в картине В. Шределя, писал известный каскадёр Александр Массарский.

"Однажды на съёмках картины "Дела давно минувших дней" режиссёр-постановщик фильма Владимир Шредель попросил меня поговорить с Володей о нескольких песнях и романсе для фильма... Вечером мы встретились, и я передал Володе просьбу режиссёра, показав сценарий фильма. Он сказал, что не хотел бы отвлекаться от работы над своей ролью (в это время Высоцкий снимался у И. Хейфица в фильме "Плохой хороший человек" – М. Ц.), но Марина (Влади – М. Ц.) напомнила ему несколько его последних песен, которые можно было бы обработать для этой картины.

Через несколько дней Володя нашёл нашу съёмочную группу на крыше пятиэтажного дома на набережной Фонтанки, где снималась сцена перестрелки бандитов с милиционерами, и спел песни для фильма. Шределю они понравились. Начались "согласования" с руководством студии. В результате, с большим трудом удалось отстоять только один романс ("Оплавляются свечи..."), да и то с условием не указывать в титрах фамилию автора".*1

В разговоре со мной А. Массарский припомнил любопытную деталь:

"Была такая картина – "Дела давно минувших дней". Ставил её режиссёр Владимир Шредель, а я там ставил трюки. Шредель Высоцкого не знал вообще. Мы с ним ездили вместе в машине, и он услышал его песни с магнитофона. Спросил: "Кто это такой?" Я говорю: "Владимир Высоцкий. Я с ним знаком. А что?" – "А нельзя его попросить, чтобы он дал несколько песен?"

Володя предложил несколько песен, но Госкино ничего не пропустило. "Прорвался" в картину только один романс – "Оплавляются свечи на старинный паркет...", а больше ничего".*2

Таким образом, когда режиссёр начинал работу, он понятия не имел о Высоцком, – очевидно, знал только имя. Получив возможность использовать это имя, он за неё ухватился, но что делать с предложенными ему песнями, явно не представлял.

Музыку к звучащей в фильме песне Высоцкого писал ленинградский композитор Исаак Шварц. Он подключился к работе позднее и, как мы сейчас увидим, ничего не знал ни о каких других предложенных для фильма песнях, кроме "Оплавляются свечи..."

"Познакомился я с Володей где-то в начале 70-х годов. Произошло это в новом кафе "Ленфильма", где мы встретились по совершенно конкретному делу: для кинокартины Владимира Марковича Шределя (кстати, страстного Володиного поклонника) необходимо было написать песню. По идее картины это должно быть такое танго, которое поёт офицер царской армии. Всё действие фильма происходит при Советской власти, во времена НЭПа, но песня должна быть старая... Меня Шредель попросил сочинить музыку и предложил, чтобы Высоцкий писал слова. Честно говоря, меня это несколько удивило".*3

Прервём на минутку цитирование, которое, говоря словами самого композитора, честно говоря, меня тоже несколько удивило. Допустим, А. Массарский не прав и В. Шредель был большим поклонником поэзии Высоцкого, но куда мы денем "танго, которое поёт офицер царской армии"?

Для тех, кто не знаком с картиной, поясню, что речь там идёт о расследовании убийства и об обстоятельствах этого убийства. В основном, действие происходит в 1926 году, но никакого бывшего офицера в картине нет.

"Я подумал: как же Володя сможет написать нечто совершенно другое – отличающееся от его творческой манеры? – продолжает И. Шварц. –

Однако он написал совершенно изумительные по точности, по схваченному образу, по характерности стихи – но совершенно чуждые, на мой взгляд, ему по тогдашнему социальному, если можно так выразиться, направлению его творчества. Получилось что-то типа безнадёжного жестокого офицерского романса в стиле Вертинского.

Я бы даже назвал это стилизацией, однако чрезвычайно талантливой, со стопроцентным попаданием в яблочко темы.

Что меня тогда удивило и поразило – при встрече он сказал буквально следующее:

– Мне не важно, сколько я получу за это денег, но мне очень важно, чтобы в титрах было моё имя.

Конечно, это совершенно справедливое и закономерное требование с точки зрения авторских прав...

Короче говоря, он передал мне текст песни – прелестные слова! – и я попытался написать музыку.

Получилось танго. Ему эта музыка понравилась. Это был вообще один из редчайших случаев, когда ему нравилась музыка, написанная на его слова. А в моей практике работы с ним – чуть ли не единственный.

Словом, здесь у нас вышла симпатичная штука, очень красиво сделанная, эффектная...

В этом фильме "Дела давно минувших дней" её спела Инна Варшавская. Мне это пение, откровенно говоря, не понравилось – показалось слишком вычурным. Она не столько пела, сколько пыталась как актриса сыграть это. К моему глубокому огорчению, песня была спета с большим нажимом, и получился как бы вставной номер, а это всегда обречено на неудачу...

Ну, и, наверное, режиссёр тут поставил неправильную задачу. Мы просто не знали, куда её приткнуть. В результате она прозвучала в фильме не полностью, а каким-то отрывком, без начала. И поэтому песня провалилась".*4

Через несколько лет в беседе с петербургским журналистом В. Желтовым И. Шварц уточнил свои слова, неверно переданные в тексте для книги "Владимир Высоцкий в кино":

"В книге "Владимир Высоцкий в кино" написано, что мне не понравилось исполнение. Это не так. Интервьюер меня неправильно понял, он принёс мне и Инночке свои извинения. Инна спела так, как нужно. Другое дело, что песне в дальнейшем не повезло. Как первоначально задумывалось, не получилось, и мы с режиссёром просто не знали, куда её в фильме приткнуть. В результате песня прозвучала куском и без начала. Этого оказалось явно недостаточно для того, чтобы имя Высоцкого появилось в титрах".*5

Инна Варшавская действительно спела и сыграла так, как только единственно и было возможно показать эту песню в сцене, где действие происходит в ресторане времён НЭПа – в стиле "жестокого романса": с ломанием рук и нарочитым подчёркиванием наиболее "жестоких" слов.

Остаётся вопрос, на который И. Шварц ответа не дал – как же изначально задумывалось использовать этот романс? На него в письме к московскому высоцковеду В. Тучину ответила сама исполнительница.

"Шварц показал мне этот романс, я спела его, и мы оба буквально влюбились в него. В нём было столько юмора и вкуса, типичности и индивидуальности... Исаак Иосифович тут же попросил записать его для фильма. На следующий день меня увидел Шредель и сказал, чтобы я его не только спела, но и снялась в роли певицы. Мы его записали и отсняли все три куплета.

Всем было очень интересно работать, помню, что номер очень понравился Михаилу Глузскому, который снимался в той же сцене. Между прочим, афиша этой картины (как ни смешно после того, что сейчас говорится) была такая: я в роли певицы у рояля – и всё.

После сдачи фильма Шредель рассказал, что на приёмке фильма романс очень понравился, но попросили его сократить, потому что фильм для юношества (о, застойные времена!), а у меня был разрез на спине, в какой-то момент его стало видно, и текст романса был какой-то несколько "декадентский" и неизвестно куда "зовущий". Так и остался один куплет. А романс замечательный, и я так часто об этом вспоминаю".*6

В картине звучат полтора куплета – и лишь несколько строк не заглушаются диалогами персонажей.

... на невинную грудь,
Пусть былое уходит.
Пусть былое уходит,
Пусть былое уходит,
Пусть придёт что-нибудь.

Кто-то злой и умелый,
Веселясь, наугад
Мечет молнии-стрелы
В воспалённый закат
Слышно в буре мелодий
Повторение нот...

Далее очень неразборчиво слышно окончание песни.

Примечания

1. Массарский А. "Не боялся ни слова, ни пули и в привычные рамки не лез..." // в кн. "Четыре четверти пути". Сост. А. Крылов. Москва. 1988 г. стр. 62-63.

2. Фонограмма беседы от 8.10.2011 г.

3. Шварц И. "Попытка творческого союза" // в кн. "Владимир Высоцкий в кино". Москва. 1989 г. стр. 119.

4. Там же, стр. 119-120.

5. Шварц И. "Главным в песне было содержание" // беседовал В. Желтов газ. "Час пик", Санкт-Петербург. 1998 г. 29 июля.

6. Варшавская И. "Дела давно минувших дней" // в сб. "Белорусские страницы" Вып. № 41. Минск. 2006 г. стр. 15.

© 2000- NIV