Цыбульский Марк: "Один из нас"

Печатается с разрешения автора

Публикуется впервые - 15.01.2015 г.

Оригинал статьи расположен по адресу: http://v-vysotsky.com/statji/2015/Odin_iz_nas/text.html

Марк Цыбульский (США)

(Copyright © 2015)

"Один из нас"

Информация об участии (или, точнее, неучастии) Владимира Высоцкого в фильме Геннадия Полоки "Один из нас", которая довольно часто повторяется в "юбилейных" газетных статьях, вполне укладывается в одну фразу: режиссёр хотел, чтобы Высоцкий снялся в роли Бирюкова, но того на роль не утвердили. При этом как нечто само собой разумеющееся подразумевается, что не утвердили не из-за не подходящих для этой роли актёрских данных, а именно из-за "одиозной репутации".

Конечно, в любом нормальном обществе, где актёров выбирает режиссёр, а не худсовет, такая ситуация была бы попросту невозможна. С другой стороны, в нормальном обществе и Г. Полоке вряд ли пришло бы в голову снимать такой фильм. Говоря о советском кинематографе тех лет, надо понимать, что действие происходило, так сказать, в другой системе координат, и в этой системе неутверждение на роль любого актёра – не только Высоцкого – не было чем-то из ряда вон выходящим. Под таким углом зрения нам и следует рассматривать события, происходившие до начала съёмок фильма "Один из нас".

Прежде всего, отметим положение, в котором на тот момент оказался режиссёр Г. Полока. После того, как в 1968 году фильм "Интервенция" был окончательно положен на полку, ему просто необходимо было снять нормальный советский фильм, который был бы принят без возражений. В противном случае, ему вообще грозило отстранение от режиссёрской работы.

Полока не был бы Полокой, если бы не постарался сделать советский фильм совершенно не по-советски. Через много лет он сам об этом рассказывал:

"А после "Интервенции" мне предложили "реабилитироваться" – доказать свою лояльность. Дали сценарий "Один из нас" Рябова и Нагорного, о работе немецкой разведки в СССР накануне Второй мировой войны. Но руководители – в чём-то наивные люди. Они думают, что если дадут "проверенный" сценарий, то и фильм обязательно получится "проверенный". А я по сценарию "Один из нас", подчёркнуто документальному, снял весьма двусмысленный, иронический фильм. Киноманы до сих пор считают его моей лучшей картиной. Но тогда в Комитете по кинематографии было решено, что эта картина оскорбляет героический образ советских разведчиков и место ей там же, где и "Интервенции", – на полке. А я, к счастью, был знаком с Кононом Трофимовичем Молодым,*1 знаменитым разведчиком, прототипом героя "Мёртвого сезона". Меня с ним свёл Савва Кулиш, когда параллельно, в соседних павильонах, мы снимали: он – "Мёртвый сезон", а я – "Республику ШКИД". Я решил показать фильм Молодому, а он привёл с собой Абеля,*2 ещё кого-то из коллег, по-моему, Филби,*3 в общей сложности человек двенадцать... Им фильм очень понравился, это решило дело. Председатель Комитета по кинематографии Романов спросил Молодого: "Вас этот фильм не оскорбляет?" И получил ответ: "Нас – нет, а вот вас – может быть". Молодый дал понять, что у разведчиков и у руководителей идеологического фронта несколько разные задачи".*4

Этот разговор состоялся, очевидно, летом 1970 года (К. Молодый умер 9 сентября 1970 г., премьера фильма "Один из нас" прошла 19 января 1971 г.), а мы сейчас поговорим о событиях начала октября 1969-го.

Обратимся к дневникам Валерия Золотухина, которого режиссёр предполагал снимать в роли молодого сотрудника НКВД Громова.

"01.10.1969. Вчера состоялся худсовет у Полоки. Мы играли "Галилея" и весь спектакль с Высоцким ждали звонка – тихо. Если бы было всё нормально – Высоцкого утвердили бы на Бирюкова, меня на Громова – уж обязательно дозвонились бы, даже приехали к концу спектакля...

02.10.1969. У Полоки не утвердили Высоцкого. Меня на Громова он даже и не выставлял и не распространялся, поскольку понял полную непроходимость. Весь конфликт в том, что мы – театральные артисты, а объединение – киноактёра. Санаев (Всеволод Санаев – киноактёр, народный артист СССР – М. Ц.) сказал: "Только через мой труп будет играть Высоцкий, до ЦК дойдём". Но там Туманов (Семён Туманов – сценарист и кинорежиссёр – М. Ц.) отколол номер. Ему понравился Золотухин, он сказал: "Я вижу в Бирюкове только Золотухина... Какие могут быть сравнения с Высоцким... Но жаль, что он не из театра киноактёра". Короче: вся бодяга передаётся в Комитет, и сегодня-завтра будет смотреть Баскаков (Владимир Баскаков – в то время был первым заместителем председателя Государственного комитета СМ СССР по кинематографии – М. Ц.) и решать".*5

Из этих отрывков мы узнаем очень важную подробность, на которой журналисты, пишущие о несыгранных ролях Высоцкого, не останавливаются: первой и главной причиной неутверждения Высоцкого на роль стало то, что он был актёром театра, а фильм снимался на "Мосфильме" творческим объединением "Киноактёр".

И этой причины было бы достаточно, чтобы Высоцкий роль не получил (как остался без роли и Золотухин), но была и вторая...

"4.10.1969. Полковник Кравцов (консультант фильма – М. Ц.) встречался с высоким лицом из КГБ – Бобковым. Тот пообещал оторвать башку Баскакову и Романову, если те утвердят Высоцкого... и "дело не в его песнях... а в его поведении"".*6

Через много лет вышедший в отставку начальник 5-го управления КГБ СССР генерал армии Филипп Бобков сказал мне: "Меня спрашивали уже о Высоцком, я отвечал, но никто не хочет этого воспринимать. Все разговоры о преследованиях Высоцкого – это ерунда".*7

Разумеется, Ф. Бобков мог и забыть разговор с Кравцовым, состоявшийся за сорок лет до моей беседы с ним, но даже если описанное В. Золотухиным – правда, то это вполне укладывается в ту систему координат, о которой я писал вначале: поведение Высоцкого не устраивало тех, кто отвечал за идеологию.

"5.10.1969. Высоцкий вчера снова был пьян.

6.10.1969. Странный разговор состоялся вчера с Полокой. Полока напрочь отказался от Володи. "Я уже ничем не могу ему помочь. Он подвёл меня и себя. Два дня не мог подождать. Ты знаешь, сколько я сделал для того, чтобы он сыграл Бирюкова... Я не могу даже и заикнуться теперь о какой-нибудь роли для него. Там уже знают, что он развязал, когда точно это случилось, что он не играл второй спектакль, когда, до часа точности, он развязал на "Интервенции" – всё ЗНАЮТ.

"Советского разведчика, чекиста будет играть алкоголик, человек, скомпрометировавший себя аморальным поведением, бросивший двоих детей?!""*8

Таким образом, кандидатура Высоцкого на роль отпала начисто. Сохранились, однако, воспоминания Г. Полоки о том, каким он представлял себе Высоцкого в роли Бирюкова.

"Как он выполнял трюки цирковые в картине – это поразительно! С такой природной, почти кошачьей координацией... И вот я решил всё богатство, которое давала эта индивидуальность, использовать в этой картине. Он должен был играть роль Бирюкова. А роль Громова должен был исполнять Золотухин.

Мы сняли пробу, когда Володю немецкая разведка, значит, вербует. В этой пробе он пел романсы старинные, плясал и поразительно..., причём в пляске он в азарте вбегал на стену с чечёткой! И как он умудрялся делать чечётку на стене, я до сих пор не понимаю.

Мы с Володей специально задумали петь песни прямо в объектив вместе с Громовым, выходя из характера, но находясь в костюме. И был прекрасный кадр, когда они с Золотухиным пели песню "Три танкиста" прямо в объектив, и так мы хотели снять в картине.

Это была роль ну просто для него! Это был, если хотите, бенефис Высоцкого...

Но дальше события развивались трагически. Был худсовет, где народный артист Санаев разнёс эту пробу, сказал, что этот... этот полушпана-полуартист, выступающий, так сказать, на подпольных вечерах, не достоин выступать в роли героя советской разведки.

... Он (Высоцкий – М. Ц.) сказал, что после "Интервенции" мне нужно снять благополучную картину, и стал помогать мне искать актёров. Именно по его предложению на эту роль был подобран Георгий Юматов, который никогда таких иронических ролей не играл, и очень волновался, переживал, что он "перехватывает" как бы роль Высоцкого. Высоцкий его при мне успокаивал, что, мол, дело не в роли, а дело в Полоке – Полоке надо помочь... Мало того, он сказал, что, так как в этой роли надо петь и плясать, а Юматов ни того, ни другого не умел, – он сказал, что будет ему помогать.

И он действительно репетировал с ним все песни, все романсы. Он репетировал с ним танцы. И я должен сказать, что всей этой стороной роли – удачей этой стороны роли – Юматов целиком обязан Высоцкому. Целиком, потому что там было много чисто цирковых трюков. Вот эти трюки как раз Юматов умел делать прекрасно, и делал самостоятельно, хорошо, а вот вся эта музыкальная стихия, пластическая... И потом, Юматов актёр слишком приземлённый, реалистический, у него нет таких условных вспышек, такого почти эстрадного артистизма, которые требовались в этой роли. В этом смысле я тоже обязан Высоцкому, который от начала до конца был со мной".*9

От Высоцкого в картине остались две песни, но и они не прозвучали в картине так, как того хотелось режиссёру:

"В "застойные годы" сформировался особый тип студийного редактора, умевшего отработанными приёмами постепенно, почти безболезненно и порой незаметно для авторов превратить самое оригинальное и самобытное произведение в столь желанный для него стереотип... Вспоминаю, как настойчиво и вместе с тем незаметно выхолащивала песни Высоцкого к "Одному из нас" редактор "Мосфильма" Р. М. Ольшевец, но он чутко замечал самые замаскированные, самые коварные рекомендации и не уступил ни единого слога. Тогда Ольшевец, формально оставив все песни, добилась сокращения куплетов и превращения этих песен в фоновые, звучащие параллельно с актёрскими диалогами".*10

Думаю, что редактора тоже можно понять. Песня "Танго" ("Как счастье зыбко – опять ошибка..."), звучащая в картине в женском исполнении, и должна быть фоновой – примерно так же звучат песни Высоцкого в фильмах "Чёрный принц" и "Дела давно минувших дней". На её фоне разворачиваются события фильма, но сама она к сюжетной линии никак не относится. По той же причине и романс "Она была чиста, как снег зимой...", фрагментарно исполненный Г. Юматовым в упомянутой выше сцене вербовки, тоже вряд ли мог быть использован в картине целиком, поскольку затянул бы действие на несколько минут, ничего не добавив к канве сюжета.

Песня "Бросьте скуку, как корку арбузную...", тоже предложенная Высоцким в картину, туда и вовсе не вошла. Таким образом, фильм "Один из нас" оказался ещё одной неудачей Высоцкого, тем более обидной, что его вины в ней не было.

Примечания

1. Конон Трофимович Молодый (1922-1970) – кадровый советский разведчик-нелегал, полковник, действовавший под именем Гордона Лонсдейла. Незадолго до ареста (7 января 1961 г.) королева Великобритании пожаловала Лонсдейлу рыцарский титул "за большие успехи в развитии предпринимательской деятельности на благо Соединённого Королевства". Отбыв 3 года заключения в британской тюрьме, был обменян на английского разведчика Гревилла Винна.

2. Рудольф Иванович Абель (настоящее имя Вильям Генрихович Фишер) (1903-1971) – советский разведчик-нелегал, полковник. С 1948 г. работал в США, в 1957 г. был арестован. 10 февраля 1962 г. был обменян на сбитого над СССР пилота американского разведывательного самолёта Ф. Г. Пауэрса на "шпионском мосту" (Глиникский мост, соединяющий Берлин и Потсдам).

3. Ким Филби (полное имя Гарольд Адриан Рассел Филби) (1912-1988) – один из руководителей британской разведки, коммунист, агент советской разведки с 1933 г. 23 января 1963 г. нелегально уехал в СССР, где до конца жизни жил в Москве.

4. "Концерт Высоцкого для всей Одессы" Интервью с Г. Полокой вёл В. Иванов // ж. "Совершенно секретно". Москва. 2004 г. № 9/184.

5. Золотухин В. "Дребезги". Москва. 1991 г. стр. 244.

6. Там же, стр. 245.

7. Беседа состоялась 17.01.2009 г.

8. Золотухин В. "Дребезги". Москва. 1991 г. стр. 245.

9. Полока Г. Ленинград, гостиница. 1983 г. 20 марта. Фонограмма М. Крыжановского // ж. "Украинский вестник". Донецк. 2008 г. № 17, стр. 25-26.

10. Полока Г. "Последняя песня" // в кн. "Владимир Высоцкий в кино". Москва. 1989 г. стр. 194-195.

© 2000- NIV