Цыбульский Марк: "Там, вдали"

Печатается с разрешения автора

Публикуется впервые - 7.12.2012 г.

Оригинал статьи находится по адресу: http://v-vysotsky.com/statji/2012/Tam_v_dali/text.html

Марк Цыбульский (США)

(Copyright © 2012)

"Там, вдали"

Цыбульский Марк: Там, вдали

Жанна Владимирская (в роли Ольги) и Юрий Шерстнёв (в роли Фонякина, отца Ольги) в спектакле московского Литературно-драматического театра при ВТО «Там, вдали». Москва, ЦДРИ, 1976 г. Фотография из архива Жанны Аркадьевны Владимирской

То, что песни Высоцкого звучали в спектакле московского Литературно-драматического театра при Всероссийском театральном обществе, специалистам-высоцковедам было известно давно. Ещё в 1991 г. Андрей Крылов, составитель двухтомника "Владимир Высоцкий. Песни и стихи", выпущенного в московском издательстве "Художественная литература", указал в примечаниях к пяти песням, что они вошли в спектакль "Там, вдали".

Таким образом, факт использования песен был известен, но всё остальное было покрыто завесой тайны. Ни сколько песен звучало в спектакле (как оказалось, А. Крылов был немного не прав: в спектакль вошло не пять, а шесть песен), ни в каких картинах они использовались, ни какую функциональную нагрузку несли – ничего этого известно не было.

Несколько лет назад, работая над документальной повестью "Высоцкий в Одессе", я разыскал актёра Алексея Ковалёва, снимавшегося в картине "Случай из следственной практики". У Высоцкого была возможность сыграть в этом фильме, но по ряду причин его роль оказалась сыгранной другим артистом.

В процессе разговора Алексей Леонидович припомнил одну встречу с Высоцким в Одессе:

"Это была просто случайная встреча в аэропорту. В те годы я и моя жена Жанна Владимирская работали в Москве и играли в литературно-драматическом театре при ВТО, где готовился спектакль по повести Шукшина "Там, вдали". Мы решили в этот спектакль включить несколько песен Володи. Естественно, надо было спросить его разрешение, а искать его было довольно трудно. И вдруг мы сталкиваемся, что называется, нос к носу.

Я ему говорю: мол, Володя, так и так, хотим включить в спектакль твои песни, если ты не возражаешь. Он говорит: "А кто будет петь?" Я говорю: "Жанна". Он ответил: "Ну, она хорошая актриса". В результате мы даже заключили договор, и он получил какие-то деньги. Но главное в том, что это был официальный спектакль с официальной афишей, где Володя был указан как автор песен.

М. Ц. – В каком году был поставлен этот спектакль?

А. К. – Думаю, году в 1975-м или в 1976-м.

М. Ц. – Не припомните, какие именно песни входили в тот спектакль?

А. К. – Там было довольно много песен. Начинался спектакль с исполнения Жанной "Коней привередливых". Потом "Цыганочки" – "В сон мне – жёлтые огни…" Ещё она пела "Я несла свою беду...". Звучали ещё "В жёлтой жаркой Африке", "Здесь лапы у елей дрожат на весу...", "Ну вот, исчезла дрожь в руках...""*1

Таким образом, стало известно общее число использованных песен – А. Крылов не указал в примечаниях, что была использована песня "Моя цыганская" ("В сон мне, жёлтые огни…"), названная А. Ковалёвым "Цыганочкой".

Разумеется, никто не знает об этой постановке больше, чем исполнительница главной роли Жанна Владимирская. Рассказ Жанны Аркадьевны о спектакле "Там, вдали" и месте песен Владимира Высоцкого в нём я предлагаю вниманию заинтересованного читателя.

"М. Ц. – Как получилось, что в спектакль вошли песни Владимира Семёновича?

Ж. В. – Дело было так... В этом спектакле по повести Василия Шукшина должны были звучать несколько песен Окуджавы, ставила его Екатерина Еланская. Спектакль был рассчитан на меня и на Алексея Ковалёва. Ковалёв – в роли главного героя, а я – в роли эдакой антигероини. Ольга, которую я играла, представляла собой как бы городское, а Пётр – село, шукшинское начало.

Еланская – человек, склонный прислушиваться к мнениям других. К тому же она мне доверяла, я уже играла в театре Станиславского в её спектакле "Маленький принц", и в ею же поставленном там мюзикле "Робин Гуд". Так что во многом рисунок спектакля решали мы с Алексеем. По Катиному замыслу, кстати, песни Окуджавы должны были исполняться чуть ли не под фортепьяно. На одной из репетиций я сказала: "Катя, этого просто не может быть по определению – стихия шукшинская не сочетается с этими песнями, не могу я этого делать".

Еланскую это очень изумило. Это было время, когда Окуджаву пели все. Он был если и не официальный, то, во всяком случае, и не запретный бард – в отличие от Высоцкого. В общем, поначалу этот разговор заглох.

Мы продолжали репетировать, продолжали строить спектакль, и по ходу стало ясно, что у моей героини должны быть вокальные монологи, а не просто песенки, которые поют в компаниях. Там по сюжету есть такая компания городская, разбитная – чуть ли не криминальная. Мне пришло в голову, что второй план моей героини должен выражаться в песнях-монологах.

Идея использовать именно песни Высоцкого родилась внезапно. В один из дней я ехала на встречу с Андреем Вознесенским (обсуждался вопрос, какие именно стихи я буду читать на его вечере в ленинградской Капелле), вышла из метро "Таганская" – и... Прямо возле метро стоял такой лоточек, на котором крутили гибкие пластиночки. И я услышала "Коней привередливых". Причём я эту песню никогда раньше не слышала. Я остановилась, как вкопанная, мне просто стало физически плохо. Я сильно опоздала на встречу, потому что простояла там минут пятнадцать.

При этом надо сказать, что я с Высоцким была немного знакома, мы встречались с ним дома у Севы Абдулова, с которым очень близко дружил Алексей, на Котельнической набережной у Андрея Вознесенского... Это были встречи в период его романа с Мариной Влади. А песни, конечно, знала хорошо, любила безумно, но вот "Коней" никогда раньше не слышала.

На следующий день я пришла на репетицию и сказала Кате: "Всё, вопрос решён. Спектакль должен идти с песнями Высоцкого. Первый акт должен начинаться первым куплетом "Коней", кончаться следующим, а последний – открывать второе действие. Катя согласилась – оставалось только найти песни, которые буду звучать уже внутри спектакля.

С использованием "Коней" всё было ясно. Потом в разгульной компании я пела "Цыганочку", потом в деревенских сценах: в первом акте – "Здесь лапы у елей дрожат на весу", а во втором – "Я несла свою беду" и "В жёлтой жаркой Африке..." Кончался спектакль песней "Ну вот, исчезла дрожь в руках...", её пел Алексей Ковалёв. Эту песню, в отличие от всех других, которые мы выбрали сами, нам подсказал как раз Сева Абдулов, мы её раньше не знали, а среди тех, что знали, не могли найти подходящей для финала. Сева приходил на репетиции и помогал нам её разучить.

Когда с песнями определились, возник вопрос, как их исполнять. Решили – с маленьким составом: Юра Шерстнёв, исполнявший в этом спектакле роль отца Ольги, играл на гитаре, так что он выполнял ещё и роль музыканта, плюс ещё два гитариста, которые менялись периодически, потому что не все и не всегда могли ехать на гастроли. Один из гитаристов из последнего состава работал потом с группой Аллы Пугачёвой.

Договаривался с Высоцким об использовании его песен в спектакле Алексей. Высоцкий не возражал, сказал: "Да о чём речь!" Но при этом хихикнул: "Конечно, пусть Жанна поёт. Если кто-то, конечно, ей даст петь". В смысле – позволит.

М. Ц. – Как удалось протащить через приёмную комиссию целых шесть песен Высоцкого?

Ж. В. – Вы можете себе представить – вопрос о песнях Высоцкого даже не встал! Спектакль был легко принят комиссией, мы играли его в Москве на самых разных площадках, потом возили по всей стране. Назову только несколько городов – Ленинград, Ярославль, Тольятти, Свердловск, Пермь, Горький, Куйбышев, Новосибирск, Тюмень, Сургут, Рига, Лиепая, Вильнюс. Спектакль, видимо, был принят так легко потому, что принимало его не Управление культуры Москвы, которое давало визы на все спектакли. Спектакли театра ВТО принимал худсовет, состоявший не из чиновников, а из актёров разных театров, причём актёров именитых. Это была представительная творческая комиссия.

И, что самое главное, песни вошли спектакль абсолютно органично, стали его неотъемлемой частью. Представить его без песен было просто невозможно, он на них держался.

М. Ц. – Высоцкий когда-нибудь был на этом спектакле?

Ж. В. – Ни разу. Это очень обидно, но мы никак не могли совпасть. Когда Володя был в Москве, мы были на гастролях – и наоборот. И вообще, мы в Москве этот спектакль играли не так часто, поскольку стационарной площадки тогда у нас не было. Так Володя этот спектакль и не увидел.

Через несколько дней после его смерти у нас был спектакль в Москве на сцене Центрального дома культуры железнодорожников на Комсомольской площади. Мы обратились к зрителям и сказали, что не захотели отменять спектакль, и играем его в память о Высоцком. После спектакля мы исполнили две Володиных песни. Алёша – "Ещё ни холодов, ни льдин…", я – "Он не вышел ни званьем, ни ростом..."

Кстати, когда мы играли премьеру, Шукшина уже не было в живых, а после этого спектакля всякий раз, когда зрители вызывали на поклоны вновь и вновь, в конце, как бы на бис, Алексей пел песню памяти Шукшина ("Ещё ни холодов, ни льдин…"), это стало традицией".*2

Шести песен Высоцкого при его жизни не было ни в одной театральной постановке – даже в спектаклях Театра на Таганке, где они использовались достаточно часто. Очень радостно сознавать, что теперь мы имеем более полное представление об этом спектакле.

Примечания

1. Фонограмма беседы от 4.09.2006 г.

2. Фонограмма беседы от 28.11.2012 г.

© 2000- NIV