Изотов В. П.: Новые слова Владимира Высоцкого

НОВЫЕ СЛОВА

ВЛАДИМИРА ВЫСОЦКОГО

По моим подсчетам, В. С. Высоцкий создал свыше 150 слов, до этого отсутствовавших в языке. Приблизительным это число является вследствие того, что нет уверенности, что проанализированы все тексты; кроме того, отнесение некоторых слов к новообразованиям остается под вопросом, поскольку они очень похожи на диалектные и просторечные.

Надо сказать, что о конкретных новых словах, созданных В. С. Высоцким, практически не говорилось, хотя отмечались некоторые общие моменты: «По черновикам рукописей и количеству выброшенных строф видно, как хлестала в Высоцком энергия словотворчества» [1]; «... напряженность чувств и действий <...> невозможно передать в глаголах существующих, поэтому они опускаются» [2] (в данном случае речь идет о новых словах, так сказать, от противного: существующих слов не хватает — на этом месте возникает пропуск — создается новое слово). Кроме того, предпринят анализ некоторых новообразований В. С. Высоцкого [3] и даже написана специальная работа по словотворчеству поэта [4].

Многие окказионализмы В. С. Высоцкого созданы по привычным моделям и способам: алхимик-шарлатан («Баллада о Кокильоне»), бессутный («И кто вы суть? Безликие кликуши?..»), обеззлобиться («Жил-был один чудак...»), обхвалить («Теперь я буду сохнуть от тоски...»).

Другие окказионализмы созданы при помощи ненормативных способов словообразования — чаще всего употребляется контаминация:

Мишка мой кричит: «К чертям!
Виза — или ванная!
Едем, Коля, — море там
Израилеванное!..»

«Мишка Шифман».

Окказионализм израилеванный означает «обильный по-израильски, похожий на море разливанное».

Новые слова являются очень ярким выразительным средством, они заостряют внимание, способствуют более глубокому постижению смысла песен. Но чтобы это происходило, надо четко проинтерпретировать новообразования; надо определить значение слова, способ его образования, установить смысловые связи с другими словами.

С этой целью я работаю над «Словарем индивидуально-авторских слов В. С. Высоцкого» [5], в котором помимо окказиональных слов будут рассматриваться и обычные, реально существующие слова, изменившие свои значения или сочетающие в себе несколько значений.

Словарь окказиональных слов одного автора — дело в филологии новое: до этого в лучшем случае в диссертациях по словообразованию и неологии давался словник новообразований определенного автора. В связи с этим возникает проблема составления словарной статьи, а также вопрос о характере самого словаря. Пока я остановился на следующем варианте: словарь должен быть лингвистически-энциклопедическим, то есть в словарной статье предполагается наличие не только лингвистических сведений об анализируемом слове, но и определенных сведений о тех реалиях, которые обозначены новыми словами.

Несколько примеров истолкования слов, созданных В. С. Высоцким, я и предлагаю [6].

1. Солоно-горько-кисло-сладкий

Я стою, как перед вечною загадкою,
Пред великою да сказочной страною —
Перед солоно- да горько-кисло-сладкою,
Голубою, родниковою, ржаною

«Купола».

В этом четверостишии В. С. Высоцкий употребил, пожалуй, самое яркое из созданных им слов — солоно-горько-кисло-сладкая (страна). Следует отметить, что в разных сборниках существует разнобой в написании этого слова, разнобой, касающийся так называемого висячего дефиса после первого компонента солоно-. Так, например, в первом издании «Нерва» и в сборнике «Клич» этот дефис отсутствует, что превращает компонент солоно в самостоятельное слово, а это в данном случае является лингвистическим абсурдом, поскольку тогда получается следующее: определение, являющееся сложным прилагательным, усиливается качественным наречием... Как говорится, этого не может быть, потому что этого не может быть никогда. К тому же в пользу написания с висячим дефисом говорит и наличие соединительного союза да.

Таким образом, правильным, конечно же, будет написание этого слова с висячим дефисом, как это сделано в первом томе двухтомника «Сочинений»: солоно- да горько-кисло-сладкою (случаи употребления висячего дефиса рассматривались в лингвистической литературе). Искажения в написании идут от отсутствия канонической текстологии, от уже отмеченной автокоммуникативности черновиков В. С. Высоцкого [7].

В чем же состоит яркость и уникальность этого новообразования? Прежде всего в том, что здесь наблюдается антонимия последней части предыдущим: соленыйсладкий, горькийсладкий, кислыйсладкий. Что касается двух последних пар, то они зафиксированы в словаре антонимов [8]. Относительно пары соленыйсладкий можно сказать следующее: хотя эта пара слов и не отмечена в специальных словарях как антонимичная, в обыденном языковом сознании противопоставленность эта имеет место (ср.: сладкие слезы счастья — соленые слезы горя).

Кроме того, если все компоненты этого слова соединять попарно, то обнаружится, что реально существуют слова горько-кислый, горько-сладкий, горько-соленый [9]; кисло-горький, кисло-сладкий, кисло-соленый; солено-горький, солено-кислый, солено-сладкий; сладко-горький, сладко-кислый [10]. Нетрудно заметить, что отсутствует слово сладко-соленый, но, во-первых, нет никаких препятствий к его образованию, а во-вторых, есть реально существующее слово сладковато-соленый, что, конечно, не одно и то же со словом сладко-соленый [11], но и не очень сильно от него отличается.

Таким образом, слово солоно-горько-кисло-сладкий представляет собой уникальную структуру в русском языке, поскольку все неконечные его компоненты противопоставлены конечному, то есть налицо особый случай внутрисловной [12] антонимии [13].

Слово солоно-горько-кисло-сладкий очень точно отражает внутреннюю сущность России, ее парадоксальность, поскольку Россию можно назвать и сладкой, и соленой, и горькой, и кислой, а кроме того, имеет еще и промежуточные состояния: кисло-сладкая, горько-соленая и т. д.

Только одно слово понадобилось В. С. Высоцкому, чтобы очень точно обозначить то всегдашнее состояние внутренней противоречивости, в котором, к сожалению, во всей своей истории пребывают русский народ и российское государство.

2. Триодиннадцатый

В Триодиннадцатом царстве
(То бишь — в царстве Тридцать три)
Царь держался на лекарстве:
Воспалились пузыри.

«Странная сказка».

Есть в русском языке слова, которые, как показывают словари, употребляются почти исключительно в составе устойчивых выражений — фразеологизмов. Это слова тридевятый и тридесятый, очень часто встречающиеся в сказочных зачинах: «В тридевятом царстве, в тридесятом государстве...». В этом формульном зачине тридевятый и тридесятый обозначают как будто одно и то же, и это «как будто одно и то же», проинтерпретированное математически, означает примерно следующее: «В тридевятом (двадцать седьмом) царстве от нас, являющемся тридесятым (тридцатым) государством от нас...» (Логично предположить существование уже в сказочные времена различных форм государственного устройства, поскольку государство шире по своему значению, чем царство). Словарное толкование слов тридевятый и тридесятый — одинаково: «Очень далекая страна, земля» [14]. Кроме того, словари сообщают, что слова тридевятый и тридесятый сочетаются только со словами царство и государство.

В «Странной сказке» В. С. Высоцкого встречаются оба эти слова:

В Тридевятом государстве

(Трижды девять — двадцать семь).

Слово тридевятый традиционно сочетается со словом государство, но уточняющая скобочная конструкция позволяет определенным образом расширить словарное значение: это уже не только «очень далекая страна, земля», но и конкретно «двадцать седьмая».

В Тридесятом королевстве

(Трижды десять — тридцать, что ль?).

Слово тридесятый сочетается уже не со словами царство, государство, а со словом королевство, которое хотя и относится к той же лексико-семантической группе, но является все же другим. Следовательно, речь идет уже о расширении сочетаемости слова тридесятый. Изменяется и значение слова. Теперь это «еще более далекая страна, тридцатая по счету».

Далее в песне употребляется слово триодиннадцатый. Возникает вопрос: а насколько, в какой степени это слово принадлежит В. С. Высоцкому? Не является ли оно своего рода «архаиконеологизмом» [15]?

Ведь по поводу слов тридевятый и тридесятый известно следующее. «Тридевятый. В сказках: очень далекий (в старинном счете по девяткам двадцать седьмой). Тридесятый. В сказках: очень далекий (в старинном счете тридцатый» [16]. Неизвестно, однако, был ли старинный счет по «одиннадцаткам». Во всяком случае мне не удалось обнаружить наличие слова триодиннадцатый в русском языке, хотя утверждать, что пересмотрены все материалы по данной теме, я не буду. Исходя из собственных принципов определения авторского слова — отсутствие в словарях и исследовательская интуиция — я считаю, что слово триодиннадцатый создано В. С. Высоцким.

Итак, исходя из трансформированных в «Странной сказке» значений слов тридевятый и тридесятый, значение слова триодиннадцатый определяется следующим образом: «совсем далекая (почти самая далекая) страна, земля, тридцать третья по счету».

Весьма своеобразен и способ создания новообразования. Если слова тридевятый и тридесятый образованы от слов тридевять и тридесять при помощи нулевого (материально не выраженного) суффикса, то у слова триодиннадцатый нет исходной базы в виде гипотетического слова триодиннадцать. Оно образовано оживлением застывшей словообразовательной модели, что в лингвистике носит различные названия: словообразование по образцу, субституция и т. д. Я придерживаюсь той точки зрения, что в данном случае имеет место субституция, то есть заменительное словообразование, при котором слово создается путем замены в исходном слове какой-либо части. Таким образом, слово триодиннадцатый возникло путем замены в слове тридесятый второго корневого элемента.

И еще одно замечание: в современном русском языке новые числительные не образуются, а слово триодиннадцатый является именно числительным, точнее числительным-прилагательным.

P. S. Даже если и обнаружится вдруг, что слово триодиннадцатый когда-то существовало (вероятность чего, на мой взгляд, не просто незначительная, а даже отрицательная), то значение этого гипотетически-раритетного слова все равно будет отличаться от того значения, которое придал ему В. С. Высоцкий.

3. Жирафиха

В желтой жаркой Африке
Не видать идиллий —
Льют Жираф с Жирафихой
Слезы крокодильи.

«Песенка ни про что...».

А. В. Бибина, анализируя «Песенку ни про что...», приходит к выводу о ее «неоднозначности, несмотря на внешнюю легкомысленность» [17]. То же самое можно сказать о слове Жирафиха: оно внешне просто, но при анализе его обнаруживаются весьма непростые вещи.

На первый взгляд, нет никаких сложностей: слово жирафиха образовано от слова жираф при помощи суффикса -их(а), который «является... продуктивным средством образования существительных — названий самок животных» [18].

Собственно говоря, слово Жирафиха не воспринимается как новое, авторское. Оно воспринимается как совершенно нормальное, реальное слово на фоне одноструктурных: зайчиха, лосиха и т. д. Однако это слово отсутствует в словарях, и это дает основание считать его новым.

О подобных образованиях хорошо сказал Г. О. Винокур: «В каждом языке, наряду с употребляющимися в повседневной практике словами, существуют, кроме того, своего рода “потенциальные слова”, то есть слова, которых фактически нет, но которые могли бы быть, если бы того захотела историческая случайность... Этого рода новаторство, которое и в самом деле может быть названо естественным, потому что нередко имитирует реальную историю языка, создает, следовательно, факты языка, хотя и небывалые, новые, но тем не менее возможные, а нередко и реально отыскиваемые в каких-нибудь особых областях языкового употребления: например, в древних документах, в диалектах, в детском языке и т. д. То, что живет в языке подспудной жизнью, чего нет в текущей речи, но дано как намек в системе языка, прорывается наружу в подобных явлениях языкового новаторства, превращающего потенциальное в актуальное» [19].

Действительно, это слово могло быть образовано неод-нократно, особенно в разговорной речи, и говорить о том, что В. С. Высоцкий является единственным творцом этого слова, несправедливо — скорее и вернее речь надо вести о соавторстве.

Но В. С. Высоцкий наполняет эту звуковую оболочку иным содержанием. Ведь слово Жирафиха означает не «самка жирафа», а «жена жирафа, антилопа». Таким образом, слово Жирафиха употребляется как синоним к слову Антилопа. В этом случае дочь Жирафа и Жирафихи-Антилопы, вышедшая замуж за Бизона, должна называться Бизониха-Жирафиха-Антилопа.

4. Крохей

Названье крохея — от слова «кроши»,
От слова «кряхти», и «крути», и «круши».
Девиз в этих матчах: «Круши, не жалей!»
Даешь королевский крохей!

«Песня про крохей».

Слово крохей — одно из немногих новых слов, у кото- рых В. С. Высоцкий показал в тексте песни их производящую базу.

Следует иметь в виду, что создано слово в песне для дискоспектакля «Алиса в Стране Чудес», и, следовательно, оно в определенной степени навеяно первоисточником. В кэрролловской сказке, переведенной Н. М. Демуровой, этот эпизод помещен в главе «Королевский крокет»: «Алиса подумала, что в жизни не видала такой странной площадки для игры в крокет: сплошные рытвины и борозды. Шарами служили ежи, молотками — фламинго, а воротцами — солдаты. Они делали мостик, да так и стояли, пока шла игра. <...> Игроки били все сразу, не дожидаясь своей очереди, и все время ссорились и дрались из-за ежей; в скором времени Королева пришла в бешенство, топала ногами и то и дело кричала: — Отрубить ей голову! Голову ему долой!» [20].

Как видно из приведенной цитаты, в первоисточнике есть и кряхтенье, и крушенье, и крутенье (круженье). Однако у Л. Кэрролла — крокет, а у В. С. Высоцкого — крохей, что вполне оправдано, поскольку крокет для русского человека — весьма экзотический вид спорта, и по-видимому, многие просто не знают, что он из себя представляет. Поэтому В. С. Высоцкий создает не менее экзотический вид спорта — крохей, который по названию похож на хорошо известный хоккей и в котором крушат, кряхтят, крошат, крутят (вспоминается песня «Профессионалы», где «на лед они зубы плюют», «злой мордобой», «разбивают друг другу носы»...).

Каков же способ создания этого слова? И что такое крохей?

В создании новообразования участвуют слова крошить, кряхтеть, крутить, крушить, крокет и хоккей. От первых пяти берется компонент кр- (кро-), от слова хоккейх-ей. Таким образом, у первых пяти слов отсекается конечная часть (происходит апокопа), они объединяются (контаминация), в слове хоккей усекается срединная часть (синкопа), происходит слияние первого компонента со вторым. Следовательно, способ образования — апокопно-контаминационно-синкопно-слитный, отмечаемый впервые в русском словообразовании.

Значение этого окказионализма можно определить следующим образом: «игра, напоминающая крокет и хоккей».

5. Кривая

Вдруг навстречу мне — живая
Колченогая Кривая
морда хитрая.

«Две судьбы».

В одном из своих выступлений В. С. Высоцкий объяснил причину возникновения слова Кривая: «... а есть и последние песни — вдруг вернулось ко мне желание написать нечто сказочное, в полуфантастической манере. Я взял и “оживил” такие образные выражения, как “нелегкая” и “кривая”, они у меня стали персонажами. Представьте, человек встретился с Нелегкой, и она занесла его невесть куда, а другая, Кривая, с короткой ногой, — все по кругу шла» [21]. Детально анализируя песню «Две судьбы» (оба варианта), обнаруживаю следующие характеристики этого персонажа: колченогая, кривобокая, криворукая, кривоокая... Все эти компоненты представлены, естественно, в значении слова Кривая. А каково же полное значение? Следует отметить, что из шести значений слова кривой, фиксируемых словарями, задействовано одно — «одноглазый, слепой на один глаз» [22]. В то же время слово Кривая включает компоненты фразеологизмов кривая вывезет; может быть, повезет; может быть, обойдется и куда кривая ни вывезет; будь, что будет; как бы ни было [23]. Таким образом, значение слова Кривая будет следующим: «одноглазая, колченогая, вся искривленная, рассчитывающая на авось...».

Способ образования этого слова: объединение значений фразеологизмов (контаминация), передача его одному из компонентов (конденсация) и переход нарицательного существительного в собственное (онимизация). Подобные случаи создания нового значения (а значит, и нового слова) мне еще не встречались.

6. Преданный

Возвращаются все, кроме лучших друзей,
Кроме самых любимых и преданных женщин.

«Корабли».

Казалось бы, слово преданный никак нельзя заподозрить в новизне: оно хорошо знакомо, частотно, а вместе с тем это слово таит в себе загадку, позволяющую числить его по разряду созданных В. С. Высоцким, причем считать его одним из самых ярких созданий.

Давайте повнимательнее всмотримся в это слово, в его окружение. Значение вроде бы очевидно: преданныйверный.

Но — не будем спешить, а зададимся вопросом: почему возвращаются все, кроме самых любимых и преданных женщин? Если они не возвращаются, то, очевидно, к тому имеются серьезные причины...

И тут следует вспомнить, что слово преданный имеет еще одно значение — обманутый. Но поэт не употребляет это слово ни в одном из этих значений! Вернее — употребляет сразу в обоих! [24] И тогда все становится на свои места: совмещая оба значения, получаем новое — «обманутый в силу того, что был верным». Ведь и в самом деле: как часто в жизни те, кто был нам предан-верен, оказывается преданным-обманутым...

Конечно, это предположение может быть оспорено, но мне представляется, что это совмещение реально, вследствие чего не только слово приобретает новое значение, но и сама песня получает дополнительные обертоны смысла.

7. Внеземной

Не космос — метры грунта надо мной,
И в шахте не до праздничных процессий, —
Но мы владеем тоже внеземной
И самою земною из профессий!

«Марш шахтеров».

Слово внеземной в «Марше шахтеров» всегда цепляло мое внимание неким несоответствием между его языковым значением и употреблением его в этом тексте. Раскрываю словари. «Находящийся, существующий вне земли» [25], «находящийся, вне поверхности Земли, на других планетах» [26]. В. С. Высоцкий употребляет это слово совсем в другом значении: «находящийся вне поверхности земли, связанный с работой внутри Земли». Практически слово внеземной употребляется почти тождественно слову подземный. Более внимательное изучение контекста песни позволяет глубже проникнуть в семантику слова внеземной. Здесь, на мой взгляд, так же, как и в предыдущем случае (см. слово преданный), имеет место синсемия (объединение в одном слове двух значений): внеземной — это одновременно и находящийся вне поверхности Земли, и находящийся под поверхностью земли. Происходит объединение нормативного значения («вне Земли») и авторского («под землей»). Первое значение поддерживается словами «космос», «Праздничные процессии» (вспомним, как в семидесятые годы происходили — заслуженные! — чествования космонавтов), второе — словами — «метры грунта», «вагонетки». Еще одно интересное наблюдение: оба значения слова внеземной антонимичны слову земной: внеземной (вне Земли) — земной (на Земле), внеземной (под землей) — земной (на земле).

8. Человек-кенгуру

Стоит только за черту переступить —
Превращаюсь в человека-кенгуру.

«Песенка про прыгуна в длину».

Слово человек-кенгуру практически синонимично описательному выражению «прыгун в длину». В самом деле, все мы знаем, что кенгуру — животное, передвигающееся прыжками. Следовательно, значение этого новообразования, выводимое из составляющих компонентов, может быть представлено следующим образом: «спортсмен — прыгун в длину».

Однако контекст позволяет внести дополнительный оттенок в значение окказионализма. Слово человек-кенгуру появляется тогда, когда речь идет о достаточно далеких прыжках (все они, как явствует из текста песни, отмечаются лишь тогда, когда спортсмен «за черту переступил»), когда возникает сожаление: «Видно, негру мне придется уступить // Этот титул человека-кенгуру».

Таким образом, контекст продуцирует дополнительный оттенок «победитель, прыгун, добивающийся высоких резуль-татов».

Слово создано способом сложения, и определенная его особенность заключается в том, что один из компонентов сложения является несклоняемым словом, что встречается в русском языке достаточно нечасто.

9. Трезвь

А в это время трезвь сплотилась
Вокруг кого-то одного, —
Уже отважилась на вылаз —
Секретно, тихо, делово.

«В одной державе с населеньем...».

Слово трезвь образовано бессуффиксным способом от прилагательного трезвый. Данная модель, как отмечают грамматики русского языка, продуцирует значения: «отвлеченный признак, названный мотивирующим прилагательным», «совокупность однородных предметов...» [27]. Однако слово трезвь скорее имеет значение «совокупность лиц, наделенных общим свойством, качеством», при этом на значение накладывается явно негативная окраска.

Таким образом, следует говорить о модификации значения словообразовательной модели, хотя, конечно, в «совокупность однородных предметов» включается «совокупность лиц...», но все же этот оттенок формально не зафиксирован в соответствующих источниках.

10. Судьбы-пути

А можно ее стороной обойти, —
И что мы к ней прицепились?!
Но видно уж точно — все судьбы-пути
На этой высотке скрестились.

«Высота».

В обыденном русском сознании судьба иногда осознается через путь. Свидетельство этому можно найти в словарях: судьба — «участь, доля, жизненный путь» [28]. Однако значение этих слов совпадает лишь в одном случае из одиннадцати (словари дают 3 значения у слова судьба и 8 — у слова путь). Таким образом, в данном случае следует говорить о синонимизации компонентов сложного слова. Конечно, в языке достаточно частотны сближения синонимов в сложном слове, например, путь-дорога, друг-приятель и т. д.; довольно часто происходит и синонимическое сближение. Следовательно, применительно к этому новообразованию следует говорить о следовании языковым нормам.

11. Казначей

— А я забыл, кто я.
Звук злата все звончей.
Казна — известно чья?
А я — так казначей?!

«Куплеты кассира и казначея».

Слово «казначей» уникально в творческой палитре В. С. Высоцкого. Оно создано графическим способом [29], за-ключающимся в том, что в составе нормативного слова гра- фическими средствами (курсивом, разной величиной букв, кавычками и т. д.) выделяется также реально существующее слово, в результате чего происходит столкновение смыслов, рождающее новый смысл. В данном случае [30] использован курсив (кстати говоря, детализируя графическое словообра- зование, выделяя его разновидности, я нашел только одно это курсивное слово). Определяя значение слова, нужно сказать следующее: оно в значительной степени продуцирует- ся предшествующей строкой: «казна... чья?» Исходя из это- го, значение новообразования можно определить как «чей казначей?», точнее, «казначей чей?», где конец одного слова накладывается полностью на другое, и это наложение выде- ляется курсивом.

Примечания

[1] Крымова Н. О поэзии Владимира Высоцкого // Высоцкий В. С. Избранное. М., 1988. С. 485.

[2] Рудник Н. Об одном стихотворении // Вагант. 1990. № 3. С. 12.

[3] Изотов В. П. Лингвовысоцковедение // Гуманитарные проблемы глазами молодых: Вып. 1. Орел, 1994. С. 83—84.

[4] Панюшкин В. В. Словотворчество В. С. Высоцкого // Высоцковедение и высоцковидение. Орел, 1994. С. 66—72.

[5] В некоторых моих работах рассматриваются принципы составления подобного словаря и опубликованы некоторые материалы из него: Окказиональное слово В. С. Высоцкого как отражение русского менталитета // Духовная культура: проблемы и тенденции развития. Филология. I. Сыктывкар, 1994. С. 135—137; Материалы к «Словарю индивидуально-авторских слов В. С. Высоцкого» // Высоцковедение и высоцковидение. Орел, 1994. С. 41—47; О проекте «Словаря индивидуально-авторских слов В. С. Высоцкого» // Vocabulum et vocabu-larium: Сб. науч. трудов по лексикографии. Вып. 3. Харьков, 1996. С. 119—121; Антиллеристы // Проблемы современной науки: Лингвистика. Орел, 1996. С. 37—38.

[6] Я предлагаю свое видение «Словаря индивидуально-авторских слов В. С. Высоцкого». Возможно, у кого-то есть свое восприятие этой проблемы и, возможно, кто-то уже и работает над чем-то подобным. А если это так, то надо объединять усилия.

[7] Крылов А. Е. Комментарии // Высоцкий В. Сочинения: В 2 т. Т. 2. М., 1993. С. 492.

[8] Львов М. Р. Словарь антонимов русского языка. М., 1985. С. 89–90, 135.

[9] Я сознательно заменяю компонент солоно компонентом солено (соленый), поскольку значение компонента солоно, употребленного, по-видимому, для соблюдения ритма (с той же целью скорее всего употребляется и союз да), входит как одно из значений в семантическую структуру слова соленый.

[10] Букчина Б. З., Калакуцкая Л. П. Слитно или раздельно? Опыт словаря-справочника. М., 1982. С. 180, 282, 670—671, 680.

[11] Там же. С. 670.

[12] Обычно под внутрисловной антонимией — энантиосемией — понимается наличие у слова противоположных значений, например одолжить: «дать в долг» и «взять в долг».

[13] Занимаясь изучением новых слов, я обнаружил только два, в какой-то степени сходных со словом солоно-горько-кисло-сладкий: «... мы рискуем сесть в большую общую западно-северно-юго-восточную лужу» (С. Павлов); «... и в бело-зелено-желто-сине-черную ленту вплетались новые и новые нити» (М. Латышев). Однако в обоих этих случаях внутренняя антонимия не столь внушительна.

[14] Словарь русского языка: В 4 т. Т. 4. М., 1988. С. 411.

[15] Этим термином Д. Штурман называет новые слова А. И. Солженицына, напоминающие устаревшие (Штурман Д. Остановимо ли красное колесо? // Новый мир. 1993. № 2. С. 146.) Н. Д. Решетовская в кн. «Александр Солженицын и читающая Россия» употребляет термин «неоархаизм» в том же значении.

[16] Ожегов С. И. Словарь русского языка. М., 1990. С. 809.

[17] Бибина А. В. Так что же случилось в Африке?: Об одной несерьезной песне В. Высоцкого // Рус. речь. 1993. № 1. С. 22.

[18] Грамматика современного русского литературного языка. М., 1970. С. 122.

[19] Винокур Г. О. Маяковский — новатор языка. М., 1943. С. 15.

[20] Кэрролл Л. Приключения Алисы в Стране Чудес. Алиса в Зазеркалье. М., 1982. С. 92—93.

[21] Высоцкий В. С. Мозаика концертных выступлений: О пес. творчестве // Владимир Высоцкий. Человек. Поэт. Актер. М.: Прогресс, 1989. С. 125.

[22] Словарь русского языка: В 4 т. Т. 2. М., 1986. С. 129.

[23] Там же.

[24] Это семантическое явление, носящее название синсемия, подробно описано в моей работе: Синсемия // Семантика языковых единиц: Ч. 1. Памяти А. Ф. Лосева. Лексическая семантика. М., 1994. С. 68—71.

[25] Словарь современного литературного языка: В 20 т. Т. 2. М., 1991. С. 324.

[26] Словарь русского языка: В 4 т. Т. 1. М., 1985. С. 188.

[27] Краткая русская грамматика. М.,1989. С. 72.

[28] Словарь русского языка: В 4 т. Т. 4. М., 1988. С. 302.

[29] Выделение и обоснование этого способа см. в моих работах: Графическое словообразование? // Гуманитарные проблемы глазами молодых. Вып. 2. Орел, 1994. С. 119—120; Графика как средство номинации // Языковая номинация. Минск, 1996. С. 121—122; Уровневая организация способов словообразования. Орел, 1996. С. 8—11.

[30] Высоцкий В. Сочинения: В 2 т. Т. 2. М., 1993. С. 276.

© 2000- NIV