Варианты "Райские яблоки"


Варианты 3 куплета:

Прискакали. Гляжу — пред очами не райское что-то:
Неродящий пустырь и сплошное ничто — беспредел.
И среди ничего возвышались литые ворота,
И огромный этап — тысяч в пять — на коленях сидел.

Прискакали. Гляжу — пред очами не райское что-то:
Неродящий пустырь и сплошное ничто — беспредел.
И среди ничего возвышались литые ворота,
И измученный люд у ворот на ворота глядел.


Вариант 4 куплета:

Как ржанёт коренной! Я смирил его даром овсовым,
Да репей из мочал еле выдрал, и гриву заплёл.
За вратами старик слишком долго возился с засовом —
И кряхтел и ворчал, и не смог отворить — и ушёл.


Вариант 5 куплета:

И измученный люд не издал ни единого стона,
Лишь на корточки вдруг с онемевших колен пересел.
Здесь малина, братва, — нас встречают малиновым звоном!
Всё вернулось на круг, и распятый над кругом висел.


Вариант 6 куплета:

Седовласый старик — он на стражу кричал-комиссарил,
Прибежали с ключом и затеяли вновь отворять...
Кто-то ржавым болтом, поднатужась, об рельсу ударил —
И как ринутся все в распрекрасную ту благодать!


Варианты 7 куплета:

Я узнал старика по слезам на щеках его дряблых:
Это Пётр святой — он апостол, а я остолоп.
Вот и кущи-сады, в коих прорва мороженых яблок...
Жаль, сады сторожат и стреляют без промаха в лоб.

Я узнал старика по слезам на щеках его дряблых:
Это Пётр святой — он апостол, а я остолоп.
Вот и кущи-сады, в коих прорва мороженых яблок...
Но сады сторожат, и убит я без промаха в лоб.


Варианты 8 куплета:

Всем нам блага подай, да и много ли требовал я благ?!
Мне б — чтоб свечи в руках, да жена — чтобы пала на гроб,
Я за это для них наворую мороженых яблок...
Жаль, сады сторожат и стреляют без промаха в лоб.

Всем нам блага подай, да и много ли требовал я благ?!
Мне — чтоб были друзья, да жена — чтобы пала на гроб,
Ну а я уж для них украду бледно-розовых яблок...
Жаль, сады сторожат и стреляют без промаха в лоб.

Всем нам блага подай, да и много ли требовал я благ?!
Мне — чтоб были друзья, да жена — чтобы пала на гроб,
Ну а я уж для них наберу бледно-розовых яблок...
Жаль, сады сторожат и стреляют без промаха в лоб.


Вариант 9 куплета:

Я подох на задах — не при старых свечах-канделябрах,
Не к мадонне прижат божий сын, а — в хоромах холоп.
Вот и кущи-сады, в коих прорва мороженых яблок,
Но сады сторожат, и убит я без промаха в лоб.


Варианты 10 куплета:

...гнал я коней из сторон этих гиблых и зяблых,
Кони просят овсу, ну а я закусил удила.
Вдоль обрыва с кнутом по-над пропастью пазуху яблок
Я тебе привезу, раз ты даже из рая ждала!

И погнал я коней прочь от мест этих гиблых и зяблых,
Кони просят овсу, но и я закусил удила.
Вдоль обрыва с кнутом по-над пропастью пазуху яблок
Я тебе привезу — ты меня и из рая ждала!

И погнал я коней прочь от мест этих гиблых и зяблых,
Кони просят овсу, но и я закусил удила.
Вдоль обрыва с кнутом по-над пропастью пазуху яблок
Для тебя я везу — ты меня и из рая ждала!


Вариант песни:

Я умру, говорят,
мы когда-то всегда умираем.
Съезжу на дармовых,
если в спину сподобят ножом, —
Убиенных щадят,
отпевают и балуют раем...
Не скажу про живых,
а покойников мы бережём.

В грязь ударю лицом,
завалюсь покрасивее набок —
И ударит душа
на ворованных клячах в галоп!
Вот и дело с концом:
в райских кущах покушаю яблок,
Подойду, не спеша, —
вдруг апостол вернёт, остолоп?

...Чур меня самого!
Наважденье, знакомое что-то:
Неродящий пустырь
И сплошное ничто — беспредел.
И среди ничего
возвышались литые ворота,
И этап-богатырь —
тысяч пять — на коленках сидел.

Как ржанёт коренник —
я смирил его даром овсовым,
Да репей из мочал
еле выдрал, и гриву заплёл.
Пётр-апостол, старик,
что-то долго возился с засовом —
И кряхтел и ворчал,
и не смог отворить — и ушёл.

Тот огромный этап
не издал ни единого стона,
Лишь на корточки вдруг
с онемевших колен пересел.
Вот следы пёсьих лап...
Да не рай это вовсе, а зона!
Всё вернулось на круг,
и распятый над кругом висел.

Мы с конями глядим:
вот уж истинно — зона всем зонам.
Хлебный дух из ворот —
это крепче, чем руки вязать!
Я пока невредим,
но и я нахлебался озоном,
Лепоты полон рот,
и ругательства трудно сказать.

Засучив рукава,
пролетели две тени в зелёном,
С криком: «В рельсу стучи!» —
пропорхнули на крыльях бичи.
Там малина, братва, —
нас встречают малиновым звоном!
Нет, звенели ключи...
Это к нам подбирали ключи.

Я подох на задах —
на руках на старушечьих дряблых,
Не к мадонне прижат
божий сын, а — в хоромах холоп.
В дивных райских садах —
просто прорва мороженых яблок,
Но сады сторожат
и стреляют без промаха в лоб.

Херувимы кружат,
ангел окает с вышки — занятно.
Да не взыщет Христос —
рву плоды ледяные с дерев.
Как я выстрелу рад —
ускакал я на землю обратно,
Вот и яблок принёс,
их за пазухой телом согрев.

Я вторично умру —
если надо, мы вновь умираем.
Удалось, бог ты мой, —
я не сам, вы мне пулю в живот.
Так сложилось в миру —
всех застреленных балуют раем,
А оттуда — землёй, —
бережёного бог бережёт.

В грязь ударю лицом,
завалюсь после выстрела набок.
Кони хочут овсу,
но пора закусить удила.
Вдоль обрыва с кнутом
по-над пропастью пазуху яблок
Я тебе принесу,
потому — и из рая ждала.
Я тебе принесу,
потому — и из рая ждала.

1977

© 2000- NIV