Черток Шимон (Семён) Маркович (Из воспоминаний о Владимире Высоцком)

Печатается с разрешения автора

Дата публикации – 1.12.2005 г.

Оригинал статьи расположен по адресу: http://v-vysotsky.com/vospominanija/Chertok/text.html

О Владимире Высоцком вспоминает

Шимон Маркович ЧЕРТОК

Черток Шимон (Семён) Маркович (Из воспоминаний о Владимире Высоцком)

Я познакомился с Высоцким на Московском кинофестивале в 1965 году.*1 Я к этому моменту уже был знаком с Мариной Влади, и вот я сидел у неё в номере и туда вошёл Володя. У них уже начинались какие-то отношения тогда. Вот так мы и познакомились, можно сказать за столом: сидели, пили чай и разговаривали.

Потом мы встречались довольно часто. Понимаете: несмотря на то, что Москва – огромный город, существовал маленький "пятачок", где все встречались: Дом кино, студия "Мосфильм", где я часто бывал, а он снимался, Театр на Таганке... У нас был примерно одинаковый круг знакомых и один общий друг – кинорежиссёр Геннадий Полока.

В 1968 году у Высоцкого было очень трудное время. Я уже сейчас не помню всех деталей, но это был очень трудный период.*2 И вот Володя попросил, чтобы мы встретились у Полоки и поговорили, как ему быть. Он, как утопающий, за соломинку хватался: ему казалось, что если его имя и фотография появятся в печати, то он как бы будет реабилитирован. Он меня попросил, чтобы в журнале "Советский экран", где я работал, хоть что-нибудь о нём появилось. Он говорил, что если нельзя писать только о нём, то пусть он будет упомянут вместе со своим товарищем Валерием Золотухиным (тогда как раз вышел на экраны фильм "Хозяин тайги", где они вместе снимались).

Я пришёл к Полоке пораньше, Высоцкого ещё не было, и Полока поставил мне кассету с песнями Володи, и я услышал песню про себя. Не совсем так, конечно, но там была строка "Известный чёрт с фамилией Черток".*3 И я ужасно испугался, потому что следующей шла строка (как мне показалось) "Агент Израиля". На самом деле, там поётся "агент из Рая", но я сразу не понял – там Володя быстро произносил слова. И хотя все понимали, что это шутка, но времена-то были... Он когда пришёл, я ему сказал: "Я тебя умоляю, чтоб ты это больше не пел". И он меня понял и пообещал больше этой песни нигде не петь. И действительно, больше мне эта песня не попадалась долгие годы, а когда она опять появилось, это уже было неопасно.

Черток Шимон (Семён) Маркович (Из воспоминаний о Владимире Высоцком)

Ш. Черток (на переднем плане) на вечеринке с В. Высоцким и В. Золотухиным, около 1970 г.

Я приглашал Высоцкого в разные компании. Он был очень лёгким на подъём, я заезжал за ним после спектакля и мы ехали веселиться. В Москве тогда работал корреспондент "Юманите" Макс Леон. Володя его хорошо знал и мы часто встречались в гостях у него. Там он чувствовал себя хорошо и пел много, иногда до утра.

Однажды Володя на меня ужасно обиделся. Я пригласил Марину, которая уже была его женой, к себе домой. Мама моя сделала настоящий еврейский стол и обещала Марине, что покормит её блюдами, которых та не знает. Высоцкий на следующий день был безумно обижен: "Что же я – пьяница, что ли, что меня в хорошие дома не зовут и за стол не сажают?"

Мы часто встречались на квартире у актрисы Ии Савиной. Это были горькие встречи: он тогда сильно пил. Все разговаривали, веселились, а он моментально "отключался". А были встречи замечательные. Мы как-то случайно встретились и решили, что куда-то надо поехать отдохнуть и переменить обстановку. И мы поехали в Ленинград и четыре дня жили с ним в гостинице "Астория". В это время там отдыхали грузинские миллионеры, которые буквально сошли с ума, увидев Высоцкого. Они подавали машины к подъезду, деньги кидали. Мне это не очень-то нравилось, но Володя любил славу.

В другой раз мы втроём – он, Марина и я – поехали в Дом творчества кинематографистов в Болшево. Там мы провели неделю, катаясь на лыжах. Надо сказать, что Высоцкий был человек очень спортивный, а я нет. Однако, он совершенно не умел ходить на лыжах, а у меня осталась сибирская закваска: я когда-то в школу на лыжах бегал. И я встал на лыжи и легко побежал, а он очень переживал, что не может так же бегать.

Одна из последних наших встреч была в 1979 году, когда я уже подал документы на отъезд. И я его спросил тогда: "Володя, ты уже много бывал за границей. Как ты думаешь: не пропаду я там с моей профессией?" Он сказал так: "Вот что, ты об этом не думай и беги отсюда! А там всё будет в порядке, никто не пропадает". Я говорю: "Вот ты мне это говоришь, а сам не бежишь". Он тогда ответил: "Я связан с театром, я его неотрывная часть. Без театра я – ноль".

После этого Володя заехал как-то ко мне домой. Дело в том, что у меня были небольшие антикварные предметы, которые я оставлял друзьям. Володе я оставил очень красивый туалетный столик павловской эпохи, и он за ним приехал. А самая последняя встреча была у нас буквально накануне моего отъезда. Володя пригласил меня с дочкой на премьеру "Преступления и наказания".

После спектакля мы пришли к нему в уборную поблагодарить. Тут он говорит: "Знаешь, у меня в Израиле есть знакомый, я с ним познакомился в Париже.*4 Он хотел бы устроить мой концерт в Израиле, но я боюсь, что меня обвинят в сионизме – у меня ведь папа еврей. Этот человек всех знает и, в конце концов, он делает то, что обещает. Зовут его Шабтай Калманович, я дам тебе его телефон, скажи, что ты от меня".*5

Я позвонил этому Шабтаю, он оказался болтуном, ничем мне не помог. Я успел Володе написать, чтобы он не имел с ним дела.

Это и была наша последняя встреча с Высоцким, а потом было вот что. После его смерти я приехал в Париж к Марине. Она в своём доме, в комнате, где он жил, сделала целый маленький музей, повесила фотографии. И тогда она дала мне банку с землёй, сказала, что это земля с его могилы. Она хотела, чтобы я эту землю отвёз в Израиль. Я это сделал, хотя долго не мог понять, что мне с этой землёй сделать. Целый год она лежала у меня в шкафу, завёрнутая в серебряную фольгу. В конце концов, я сделал вот что. В Израиле есть женский Гефсиманский монастырь, принадлежащий Русской православной церкви. Там есть часы, когда туда можно приходить, и я, выбрав момент, когда никто не видел, выкопал ямку, высыпая туда эту землю и закрыл её камнем, а на камне написал латинскую букву "V".

Потом в Израиль приехала Алла Демидова, я её туда отвёл, она сфотографировалась на фоне этого камня. А ещё позднее, году, примерно, в 1991-м, к нам приехал Театр на Таганке. О том, что в монастыре есть земля с могилы Высоцкого, актёры уже знали, и кто-то из них позвонил мне и сказал, что они хотят туда пойти. Я сказал, что я там давно не был и должен пойти проверить, всё ли цело. И точно, оправдались мои предчувствия: ни камня не было, ни следов никаких не осталось. Всё было разворочено...

18.03.1995 г.

Беседу вёл Марк Цыбульский (США)

(Copyright © 2005)

Примечания

1. Марина Влади неоднократно писала, что познакомилась с В. Высоцким в 1967 году. Однако некоторое время назад появились данные, позволяющие, по крайней мере, предположить, что это знакомство состоялось на два года раньше. (Л. Симакова. "Подробности знакомства". "Высоцкий: время, наследие, судьба", № 17). Так что свидетельство Ш. Чертока представляет большой интерес.

2. 9 июня 1968 года появилась статья "О чём поёт Высоцкий" (Б. Мушта, А. Бондарюк, "Советская Россия"), открывшая длившуюся до конца года кампанию поношения творчества Высоцкого на страницах советских газет.

3. Скорее всего, Ш. Черток допустил неточность в датировке описываемых событий. Песню "Переворот в мозгах из края в край...", о которой идёт речь, специалисты датируют 1970-м годом.

4. Есть информация, что Высоцкий познакомился с Калмановичем не в Париже, а в Германии.

5. Шабтай Калманович, в 1987 г. осуждённый в Израиле на 9 лет за шпионаж в пользу СССР, был убит в 2009 г. в центре Москвы неизвестными преступниками. В январе 1979 г. он сопровождал Высоцкого во время гастролей по США.

ЧЕРТОК, Шимон (Семён) Маркович (1931-2006). Публицист, журналист, кинокритик. Родился 20 апреля 1931 г. в Москве. В 1953 г. окончил Московский юридический институт. Печатался с 1957 г. Автор 2000 статей, главным образом, по искусству и литературе, опубликованных в периодике СССР. Автор восьми книг, в числе которых "Художник Борис Шаляпин" (Ленинград, 1972), "Зарубежный экран: интервью" (Москва, 1973), "Там-там XX века" (Москва, 1977), "Фестиваль трёх континентов" (Ташкент, 1978), "О кино и о себе" (София, 1979). С 1964 по 1973 гг. – составитель, автор и редактор ежегодника "Экран" (с 1964 по 1969 г. в соавторстве с М. Долинским).

В 1979 г. эмигрировал в Израиль. С тех пор и по 1996 г. работал корреспондентом и редактором в русском отделе радиостанции "Голос Израиля" под псевдонимом Шимон Ширтов. Был израильским корреспондентом русской службы ВВС, сотрудничал с радиостанцией "Голос Америки", радиостанциями Нью-Йорка, Лос-Анджелеса, Чикаго и др.

Печатался в израильской периодике ("Маарив", "Едиот ахаронот"), а также европейской ("Континент", "Русская мысль") и американской ("Новое русское слово", "Новая газета") русскоязычной периодике. Автор ещё двух книг – "Последняя любовь Маяковского" о последнем периоде жизни поэта, с мемуарами актрисы Вероники Полонской (Анн Арбор, 1983), и "Стоп-кадры. Очерки о советском кино" (Лондон, 1988). Умер 28 сентября 2006 г. в Иерусалиме.

© 2000- NIV