Цыбульский Марк: О чём рассказала фотография (Высоцкий в Казани)

Печатается с разрешения автора

Публикуется впервые - 17.08.2011 г. (дополнена 23.02.2014 г.)

Оригинал статьи находится по адресу: http://v-vysotsky.com/statji/2011/Vysotsky_v_Kazani/text.html

Марк Цыбульский (США)

(Copyright © 2011-2014)

О чём рассказала фотография

(Высоцкий в Казани)

Цыбульский Марк: О чём рассказала фотография (Высоцкий в Казани)

Владимир Высоцкий и ВИА ''Шестеро молодых''(на снимке слева направо: Юрий Рыманов, Александр Акинин, Виктор Комаров). Казань, Дворец спорта, октябрь 1977 г. Фото – из архива Ю. Рыманова

Некоторое время назад я получил личное письмо через форум "Высоцкий". Письмо было коротким, но сулило интересный разговор: "Уважаемый Марк! Возможно, Вам будет интересно поговорить с человеком, который выступал вместе с Высоцким". Далее в письме приводилась ссылка на сайт beatles.ru и ник человека, с которым мне следовало бы пообщаться.

На сайте я обнаружил известную мне ранее (правда, в гораздо худшем качестве) фотографию, запечатлевшую Высоцкого на сцене в окружении троих музыкантов. По верху фотографии легко узнаваемым почерком было написано: "Юре дружески и на память о работе. Высоцкий".

Выставивший фотографию человек скромно указал: "Слева я". Разумеется, я немедленно ему написал и попросил разрешения позвонить. Композитор и гитарист Юрий Рыманов откликнулся очень быстро и с удовольствием вспомнил о событиях октября 1977 года.

"В Казани проходили сборные концерты в двух отделениях. Работали мы пять дней по три концерта, были тогда такие "чёсы". В первом отделении работали различные ВИА. Не самый высокий эшелон, скажем так. В том числе, был и наш ансамбль "Шестеро молодых". Через этот ансамбль прошло очень много известных музыкантов, но сама группа была не очень выдающейся, потому что своих песен у неё практически не было.

Владимир Семёнович подошёл именно к нам и предложил саккомпанировать ему три вещи – "Братские могилы", "Мы вращаем Землю" и "Парус". Мы, естественно, согласились, начали репетировать что-то, но когда мы начали работать, он опять стал играть по-своему, менять размеры, тональности. Ну что говорить, человек он был вольный, не знаю, зачем ему вообще понадобился аккомпанемент.

В общем, мы поработали с ним несколько дней. Записи эти существуют, но там слышно только фортепьяно (Дима Закон играл у нас на клавишных), гитару практически не слышно, бас не слышно вообще, и немножко слышен барабан.

Что же касается личного общения, то Высоцкий разговаривал безо всякого пафоса, безо всякой "звёздности". Подошёл ко мне и спросил: "Юра, я из Франции привёз струны. Посмотри, пожалуйста, подойдут ли они к моей гитаре". Я тогда удивился – ему же, наверное, лучше знать, подойдут ли струны к его гитаре. Помню, он и мне подарил комплект струн, но они у меня не сохранились. Откуда мне было знать тогда, что я буду ностальгировать по тем временам и по Высоцкому? Молодые были все, в башке были "Deep Purple", "Beatles"...

Потом ещё общались немного. Наша вокалистка Марина Школьник общалась с ним больше, они что-то там пели. А мы как-то особо так не навязывались. Когда получалось общаться прямо там, на площадке, тогда и разговаривали.

Фотографию, о которой Вы спрашиваете, сделал кто-то из наших музыкантов, из тех, кто тогда на сцене не был. Дело в том, что у нас много дудок было, а в песни Высоцкого дудки не были включены. Там нужна была гитара, бас, барабан и клавишные. А у нас народу было много, и на задней линии, кроме этих "Шестерых молодых", стояло в два раза больше человек. Мне кажется, что фотографию сделал наш саксофонист Виталик Ванчугов. Помимо меня, на фотографии видны Витя Комаров, наш басист, он теперь живёт в Нижнем Новгороде, а за барабанами – Саша Акинин".*1

Упомянутая Ю. Рымановым певица Марина Школьник сначала разговаривать о Высоцком расположена не была ("Я уже всё сказала в интервью, опубликованном на сайте via-era"), но разрешила позвонить ей, если после прочтения интервью у меня возникнут вопросы.

В интервью информации о Высоцком было немного:

"Первые гастроли были в Уфе и Казани с Высоцким. Первое отделение – "Шестеро молодых", второе – Высоцкий. "Шестеро молодых" ему аккомпанировали в некоторых песнях.

Помню, что администратор Владимира Семёновича перед концертом называл ряд песен, которые ему не следует петь. Он соглашался, обещал не петь, но выходил на сцену и начинал с песни "про ментов" из этого списка. Милиционеры стояли, улыбались. Высоцкому всё прощалось...

Корр. – Дима Закон рассказывал о том, что у Вас был роман с Владимиром Высоцким, когда Вы работали в "Шестеро молодых"…

М. Ш. – Романа не было, были дружеские отношения. Мы много времени проводили вместе. Перед концертом, после... Переезжали из города в город на его машине. Когда он спросил:

– Как тебя зовут?

Я ответила:

– Марина.

На его лице я прочитала удивление.

В его гримёрке мы пели романсы на два голоса. Я – за фортепиано, он – с гитарой. Владимир Семёнович все время извинялся за свою расстроенную гитару. Он много рассказывал о своей жизни. А ещё обещал написать для меня женскую песню, хотя, как он говорил, женских песен не пишет".*2

Специалисты меня поймут: вопросы действительно возникли, и я позвонил певице ещё раз.

"М. Ц. – Вы сказали в интервью, что переезжали на машине Высоцкого из города в город. Но ведь, насколько мне известно, Высоцкий в Уфе не выступал, и в Казань он прилетел, а не приехал на машине...

М. Ш. – Я помню, что мы переезжали с одной концертной площадки на другую. У нас были концерты на каких-то дальних расстояниях. Куда-то мы ехали, ехали...

М. Ц. – Вы сказали, что пели на два голоса с Высоцким романсы. Какие именно романсы, не помните?

М. Ш. – "Утро туманное", "Ямщик, не гони лошадей", ещё что-то. Русские романсы.

М. Ц. – В интервью Вы говорили о том, что Высоцкий много рассказывал о своей жизни. Что-нибудь из его рассказов Вам запомнилось?

М. Ш. – Помню, что он рассказал мне, что любил по Москве на очень большой скорости гонять ночью на своей машине.

М. Ц. – Какое впечатление произвёл на Вас Высоцкий?

М. Ш. – Мне было 17 лет. В таком возрасте трудно оценить масштаб личности. Запомнилось одно – он был большим аккуратистом, у него стрелки на брюках были отглажены идеально. Несмотря на переезды, он всегда был аккуратным и подтянутым".*3

В воспоминаниях М. Школьник важна одна деталь – Высоцкий и ансамбль "Шестеро молодых" выступали не на одной площадке, а в нескольких местах. Хотелось бы выяснить, в каких именно. Держа это в уме, я связался с третьим членом ансамбля, басистом Виктором Комаровым.

"Почему мы начали аккомпанировать Высоцкому? По всей вероятности, был какой-то договор между администраторами. Высоцкий не был тарифицирован как артист эстрады, он работал от общества "Знание". В этом случае он должен был придерживаться формата некоей лекции. Чтобы облечь его выступление в форму концерта, потребовался ансамбль.

Уверяю Вас, что на месте "Шестеро молодых" могла быть любая другая группа, просто, видимо, как-то договорились администраторы.

Мы работали первое отделение, а Высоцкий – второе. Мы ему подыгрывали две песни, потом он работал один, а в конце мы с ним играли заключительную песню и на этом концерт заканчивался.

Мы работали пять концертов в день. Первые два концерта проходили по разным научно-исследовательским институтам, это я хорошо помню. (Вот куда, оказывается, ездил Высоцкий с музыкантами! – М. Ц.) В любом институте тогда были большие аудитории. Первый концерт начинался в 10 часов утра, потом в 12 часов был ещё один, а потом было три концерта в казанском Дворце спорта.

До этой встречи с Высоцким я никогда не интересовался авторской песней и никогда, в общем-то, его не слушал. Когда я первый раз его услышал, на меня это произвело очень сильное впечатление. Он гениально свои песни подавал – просто, понятно, без всяких понтов. Это было настолько интересно, что я потом стал интересоваться этим жанром.

Помню, у Высоцкого тогда болело горло, и у него с собой был коньяк. Он нам предлагал его – дескать, ребята, если у кого-то тоже горло болит, то не стесняйтесь.

Жили мы тогда в гостинице Дома молодёжи. Её только построили тогда, Высоцкий жил там же. Правда, у него номер получше был. Был Высоцкий в общении очень простой, доступный человек, который с удовольствием общался с людьми. Я, честно говоря, ожидал увидеть совсем другого человека – более матёрого, что ли. Ничего подобного не было, он с удовольствием разговаривал с нами, рассказывал всевозможные актёрские байки.

Я читал довольно много историй об этих гастролях. Многое там приукрашено. В частности, я читал рассказ о том, как мы ему гитару настраивали, а он её расстраивал. На самом деле было так. Однажды после одного из концертов он оставил гитару на сцене и ушёл за кулисы. Мы решили гитару настроить. Потом Высоцкий взял гитару, начал играть и очень удивился звучанию. Он нам объяснил, что строй его гитары не случаен, она должна быть немножко расстроена, это больше подходит для его исполнения.

Концерты Высоцкого записывали многие, он не возражал. К нашему звукооператору Саше Кальянову многие обращались с просьбой подключиться к его пульту. Денег они не давали, а приносили коньяк, так что Саша на этом деле разжился немалым количеством коньяка.

В конце гастролей мы попросили у него надписать фотографии на память, и он всем нам сделал именные автографы".*4

"Дважды упомянутый выше Дмитрий Закон (ныне уже покойный) о концертах с Высоцким рассказал подробно, но, как мы увидим, поведал и то, что было, и то, чего не было.

– Как вы оказались в совместных концертах с Владимиром Высоцким?

– Эти гастроли "Шестеро молодых" плюс Высоцкий" придумал и проворачивал "Вась-Вась" Кондаков в 1978 году. Мы играли первое отделение, а во втором выходил Высоцкий. Ездили таким составом по всем городам и весям. У нас было по пять концертов в день-два утренних в университетах и три вечерних во Дворцах спорта. Иногда он улетал на день-два в Москву, отыгрывал там спектакль, а мы всё это время ждали его в гостинице. Он прилетал, и пошло-поехало дальше.

– Общались?

– Довольно плотно. У меня с ним даже серьёзный конфликт получился. Саша Кальянов где-то написал, что мы с Высоцким дрались, но это неправда. Конфликт был чисто музыкальный. По сценарию он должен был петь три первые песни ("Парус", "Кони привередливые" и, кажется, "Баньку") под наш аккомпанемент. Мы специально сделали аранжировку а-ля "Высоцкий с оркестром", всё отрепетировали. А он выходил и начинал играть и петь, как будто нас и нет. У нас же "дудки", им тяжело на тон или полтора вверх-вниз, а он, судя по всему, не придавал этому принципиального значения. Бывало, весь первый куплет мы "бегали", пытаясь поймать его тональность. Разумеется, нам обидно было выглядеть со стороны какими-то халтурщиками. А конфликт возник из-за того, что несколько раз перед концертом я пытался взять его гитару и настроить нормально – она же у него, как правило, была расстроенная. Ему не понравилось, что трогают "его инструмент". Поорали друг на друга, потом помирились. И всё.

– Выпивали после концертов?

– Естественно. И в гостинице, и на площадке. У нас даже был специальный человек – рабочий сцены, в обязанность которого входило каждое утро покупать специально для Высоцкого бутылочку коньяка. Она стояла в гримёрке, и в течение дня Володя её через трубочку по глоточку выпивал. Такого, чтобы он напивался или был неадекватен, никогда не было. Хотя мы провели вместе в разъездах несколько месяцев.

– Как проводили свободное время?

– Мы часто собирались у Высоцкого в гримёрке. Он очень много показывал нам из "неизданного" – зарисовки, которых я с тех пор вообще больше нигде не слышал. Честно говоря, я не поклонник этого жанра, но всё равно цепляло, особенно тексты. И его монологи-рассказы со сцены было слушать безумно интересно. Ещё помню, постоянно приходил человек в штатском, который заранее предупреждал: "Володя, сегодня поосторожнее с репертуаром – в зале будут проверяющие. Вот это можно спеть, а вот это нет". Он очень тяжело переживал, тем более что эти "проверяющие" ходили почти на все концерты.

– Кальян Иваныч для него тоже старался?

– Было дело. Правда, один раз Марина Влади приезжала, поэтому было нельзя. А так... К тому же вы знаете, что телефонистки службы "07" – его слабое место. Параллельно у него был серьёзный роман с нашей солисткой Мариной Школьник – совсем молоденькой и очень симпатичной. Не буду рассказывать подробности, но тогда об их отношениях у нас в ансамбле знали все. Хотите, расспросите об этом её лично – она после многих лет работы за границей вернулась, и живёт в Москве".*5

Подведём предварительные итоги. В результате бесед с музыкантами выяснились интересные, ранее неизвестные детали, но зато детали давно известные стали выглядеть уже не такими убедительными... Прежде всего, это касается мест записей фонограмм концертов Высоцкого. На сегодняшний день известны фонограммы восьми его выступлений в Казани: одна сделана в Доме актёра ВТО и семь (по два – 12, 17 и 18 октября и один – 15 октября) – в Молодёжном центре во время утренних концертов. Однако, как мы только что убедились, В. Комаров утверждает, что утренние концерты всегда проходили в различных НИИ города, а дневные и вечерние – во Дворце спорта.

Возникает сразу несколько вопросов: во-первых, где же, в таком случае, сделаны известные нам фонограммы, и, во-вторых, всегда ли программа была одинакова или в некоторые дни вместо Дворца спорта музыканты и Высоцкий работали в Молодёжном центре?

Ю. Рыманов, которого я познакомил с черновым вариантом этой статьи, припомнил, что места выступлений менялись, и подтвердил, что несколько выступлений в Молодёжном центре точно было. Таким образом, вполне возможно, что устоявшаяся в среде коллекционеров информация о том, где именно делались записи, всё-таки верна.

Интересными воспоминаниями поделился Александр Акинин, третий из изображённых на фотографии музыкантов.

"Самый интересный случай был на концерте в Зеленодольске (вот и ещё одно место, где выступал Высоцкий во время тех гастролей! – М. Ц.). Там было сокращённое выступление. Администратор попросил Высоцкого выступить не сорок минут, как всегда, а только двадцать, потому что надо было уже срочно ехать в Казань на выступления во Дворце спорта.

А мне-то об этом не сказали! Мы с Высоцким играли две песни в начале, потом уходили на перерыв, а потом – и одну в конце. Ну, я пошёл покурить, вышел на улицу. Ко мне подходят мужики, расспрашивают про Высоцкого, я что-то начинаю рассказывать и вдруг слышу: клавишные, бас. Гитара – и Высоцкий поёт "На братских могилах не ставят крестов..." И я через весь вестибюль несусь в зал. Добегаю – и за кулисами получаю мощный пинок в зад от администратора Кондакова. Причём попал прямо в копчик. И я вылетаю на сцену и вступаю с середины второго куплета. В этот момент Высоцкий ко мне поворачивается. Взгляд его был такой: "Ну, набрали народец..." Потом он мне сказал: "Ну, ничего, бывает". А мне обидно было – и к началу опоздал, и в копчик получил".

История о том, как Высоцкому настраивали гитару, А. Акинину запомнилась с большим количеством деталей, чем В. Комарову.

"У нас была репетиция, а потом был объявлен перерыв. Высоцкий оставил гитару и ушёл. А у нас был клавишник Слава, у него был абсолютный слух. Гитара Высоцкого звучала неровно, и его это как будто подламывало. Он быстро по камертону настроил гитару и так же положил её на место.

Прошло минут тридцать-сорок. Выходит Высоцкий, берёт гитару, проводит по струнам. Потом голову поднимает: "Так, кто это сделал?" Слава встаёт: "Я". Высоцкий смотрит на него: "Так вот, больше так никогда не делай. Ты понял?" Потом я уже догадался, что у него гитара не просто так расстроена была, а ему этот тон больше подходил к его исполнению.

Концерты во Дворце спорта начинались в три часа, в шесть и в девять. Там вместимость была семь тысяч человек, за порядком следила конная милиция. Пока семь тысяч выйдут, а другие семь тысяч зайдут, проходил час. Этот час Высоцкий проводил в гримёрке. Однажды, помню, он спрашивает: "Кто свободен?" Свободен был техник наш Коля Брусов. Высоцкий к нему: "Вот тебе десять рублей, купи мне, пожалуйста, коньяк "Белый аист"". Коля радостный – Владимир Семёнович попросил – бежит в магазин. Возвращается с бутылкой и отдаёт ему сдачу до копейки – рубль пятьдесят две. Высоцкий говорит: "Ну молодец", открывает бутылку, наливает Коле грамм сто. У Коле на лице счастье – Владимир Семёнович налил! Выпил и отдал стакан, потому что стакан там был один. А Высоцкий наливает в стакан чифиря грамм восемьдесят и остальное доливает коньяком. Выпил залпом, ухнул и говорит: "Ну всё, пошли работать". На меня это произвело сильное впечатление. Я про такую смесь никогда не слыхал".*6

Вот такие детали – некоторые важные, а некоторые забавные, – удалось мне узнать. Старая фотография наполнилась новым смыслом.

Примечания

1. фонограмма беседы от 27.07.2011 г.

2. http: //via-era.narod.ru/Ansambli/LP/marina/mar.html

3. Фонограмма беседы от 30.07.2011 г.

4. Фонограмма беседы от 30.07.2011 г.

5. Колобаев А. Дмитрий Закон. Интервью для газеты "Мир новостей" 30.07.2004 г.

6. Фонограмма беседы от 7.08.2011 г.

© 2000- NIV