Ганевская Ганна Владимировна (Из воспоминаний о Владимире Высоцком)

Печатается с разрешения автора

Дата публикации – 8.07.2010 г.

Оригинал статьи расположен по адресу: http://v-vysotsky.com/vospominanija/Ganevskaja/text.html

О Владимире Высоцком вспоминает

Ганна Владимировна ГАНЕВСКАЯ

Ганевская Ганна Владимировна (Из воспоминаний о Владимире Высоцком)

Г. Г. – Я с Высоцким познакомилась очень давно, во время съёмок "Живых и мёртвых". Это было в 1962 году. У него там небольшой эпизод, он произносит несколько фраз. Володя прыгает в грузовик, садится между солдатами, и там происходит очень короткий разговор.

Володя потолкался в экспедиции, посидел в нашей жилой комнате. Со всякими удобствами там было сложно, мы напоили его чаем. Причём обстановка в нашей женской комнате была абсолютно стерильная, и, кроме чая, мы там людей не поили ничем.

М. Ц. – Каким Вам запомнился Высоцкий во время первых встреч?

Г. Г. – Нет в русском языке такого точного определения. Французы говорят: "апаш". Хулиган. Может быть, хулиган в потенции, но потенция эта ощущалась сильно. Надрыв, безусловно. Даже во время первого беглого знакомства это ощущалось. Было у меня какое-то ощущение: к нему приближаться не надо. Надо держать его на расстоянии вытянутой руки. Знакомство было достаточно поверхностным, но сближаться не было желания. Какая-то в нём таилась опасность, я бы сказала. При этом я могу сказать, что я совсем не робкий человек, но желания сближаться не было.

Там был смешной эпизод. Дело в том, что костюмы полагается держать в рабочем состоянии. Часто доведение костюма до рабочего состояния происходит на площадке. У моих помощников всегда был в запасе набор всяких красок, шкурок, присыпок. Словом, целый арсенал таких подсобных средств, позволяющих довести костюм до нужного состояния.

И вот в этот грузовик, в который прыгал Володя, прыгал ещё один солдат, над костюмом которого как следует поработали мои помощники... Снимали их со спины, и его ягодицы были обработаны каким-то составом, а поверх – порошком графита. И они так постарались, что ягодицы просто сверкнули на солнце! Я даже не помню, вошло ли это в картину, но в группе над нами долго хохотали.

М. Ц. – У Вас потом были и другие встречи с Высоцким?

Г. Г. – Потом он снимался у Швейцера в "Бегстве мистера Мак-Кинли" и вместе с нами был в Будапеште. Он там был на своеобразных гастролях, выступал в наших воинских частях. Я помню, его рассказы о реакции аудитории. Сама я там не была. На те средства, что нам отпускались для поездки за рубеж, нам было не до концертов. По-моему, даже режиссёры наши там не были.

М. Ц. – Но до "Бегства мистера Мак-Кинли" был "Четвёртый"...

Г. Г. – Да, правильно. В работе Володя был лёгким человеком. Во всяком случае, в те моменты, когда мы с ним общались. Доброжелательный человек. Но жёсткий. Профессионально очень подготовленный и очень собранный.

М. Ц. – А Ваше восприятие личности Высоцкого изменилось со времени "Живых и мёртвых"?

Г. Г. – У меня отношение к нему было двойственное. С одной стороны, обаяние личности. С другой стороны, мне приходилось видеть его вне обычных рамок – не на сцене, не в картине. И я понимала, насколько глубоко его нервное расстройство.

Мои впечатления от этого человека... Я не имею права на какие-то обобщения, поскольку мы встречались только в связи с общей работой. Если бы я не знала, что это Высоцкий, мне бы облик этого человека было бы трудно совместить с его творчеством.

М. Ц. – То есть, Вы хотите сказать, что реальный Высоцкий выглядел иначе, чем в своих стихах?

Г. Г. – Сейчас я попробую сформулировать это более чётко... О Высоцком мы говорили с одной хорошо знавшей его женщиной, не буду Вам называть её имени. У них были чисто деловые отношения, ничего романтического. Она умница и очень проницательный человек. И у нас с ней совпали вот эти расхождения впечатлений от Высоцкого-человека и Высоцкого-творца. Как будто он посадил в подвал поэта и композитора, и те на него всю жизнь работали. Это грубая шутка, конечно... Но этот дискомфорт, я думаю, присутствовал не только у меня, и не только у моей собеседницы, которая знала его значительно лучше, чем я.

Причём ничего недоброго я в отношении его не наблюдала и не испытывала. Я испытывала только сострадание, когда я поняла, в каком он находится состоянии. Причём это, видимо, было связано не с алкоголем.

Он опаздывал к нам на съёмку, на "Четвёртого", мы его долго ждали, а потом решили, что что-то произошло, и стали расходиться. Я вышла во двор "Мосфильма", и вижу, как мне навстречу по пустой дорожке идёт Володя. Я как шла, так и продолжала идти, там вполне разойтись можно, – кроме нас, никого нет. И вдруг я понимаю, что он меня не видит. Он прошёл мимо меня, как мимо пустого места, прошёл с белыми глазами. Я не стала прояснять случившееся, это не моё дело и влезать в такие ситуации – не в моих привычках. Но этот момент был как-то очень остро мною воспринят, потому что мне стало его очень жаль.

Общались мы, как я уже сказала, только в связи с работой. Я ведь художник по костюмам, так что более-менее пространно мы беседовали с ним в примерочной у нашего знаменитого закройщика Закирка. Это был замечательный человек и замечательный мастер мужского костюма, который одевал всех великих в нашей кинематографии. Он не мог упустить случая потолковать с Высоцким, и я присутствовала при этих разговорах. Это было интересно, но вряд ли что-то добавляет к тому, что Вы уже знаете о Высоцком.

9.01.2010 г.

Беседу вёл Марк Цыбульский (США)

(Copyright © 2010)

Примечания

ГАНЕВСКАЯ, Ганна Владимировна. Художник по костюмам. Родилась 12 августа 1926 г. Работала художником-постановщиком по костюмам на киностудии "Мосфильм", участвовала в создании таких картин, как "Воскресение", "Живые и мёртвые", "Скверный анекдот", "Бешеные деньги", "Анна Павлова", "Идеальный муж" и др. Заслуженный художник России. Член приёмной комиссии Союза кинематографистов России. Живёт в Москве.

© 2000- NIV