Гладков Юрий Борисович (Из воспоминаний о Владимире Высоцком)

Интервью с Юрием

Борисовичем Гладковым

- Юрий Борисович, когда Вы попали на Большой Каретный?

- В 1961 году я поступил в юридический институт и учился там вместе с Левой Кочаряном. Мы учились в одной группе и, как говорится, сидели за одной партой, и через Леву я познакомился со всеми остальными - с Утевским, с Макаровым, с Туманишвили... И на дне рождения Утевского я впервые увидел Володю Высоцкого; скорее всего, это было в 1955 или 5б-м году. Я хорошо помню, что Володя пришел с гитарой и спел шуточные куплеты, посвященные Утевскому.

После третьего курса института я ушел работать в уголовный розыск (это было в 1955 году), а Лева - закончил и должен был тоже работать в милиции. Но Сергей Апполинарьевич Герасимов взял его ассистентом на "Тихий Дон", и вся дальнейшая жизнь Кочаряна была связана с кино. Потом Лева женился на Жене Крижевской, а она жила в этом же самом доме на Большом Каретном. И вот в этой квартире и существовала наша компания. Вообще, ребят было много, но постепенно сформировалось такое ядро, которое Артур Макаров называл "первой сборной"...

- А каким Вам запомнился Высоцкий?

- Это был совсем молодой парнишка, симпатичный и очень живой. По-моему, он уже учился в Школе-студии МХАТ... С Володей мы тогда довольно много разговаривали. Понимаете, у меня так сложилась судьба, что я с 13 до 15 лет был на фронте - воспитанником, или, как говорят, "сыном полка". Потом некоторое время я учился в мореходном училище, учился и в цирковом... И только после этого поступил в юридический институт. Ребята, конечно, об этом знали, а вот Володе я рассказывал о своей жизни...

В то послевоенное время мы не сразу определились... Во всяком случае, многие из нас. Кочарян некоторое время учился в училище гражданской авиации, потом в институте востоковедения... У Артура Макарова вообще очень сложная судьба... Поэтому много разговоров было о жизни, которую мы знали к этому времени достаточно серьезно.

- А где Вы тогда работали?

- Вначале - "на территории", в 62-м отделении милиции на Тишинском рынке, а перед уходом в коллегию адвокатов - на Рижском вокзале. Насчет "громких" дел я особенно похвастаться не могу, но дела были всякие... Ребята многие знали, и Володя -тоже. А было одно дело, в котором ребята участвовали... Мне надо было задержать такого Лапчева Женю - он скрывался. И мы его задержали вместе с Левой Кочаряном. Взяли в Электрическом переулке, прямо на улице... Был там такой знаменитый дом.

- Первые песни Высоцкого - уличные, дворовые. Как Вы думаете, почему они были именно такими?

- Я не думаю, что они были именно такими потому только, что Толя Утевский и я работали в уголовном розыске. Хотя в первых Володиных песнях все из наших разговоров, из нашего быта, из нашей жизни.

Во-первых, тогда была мода - многие пели такие песни... А еще этот уголовный мир в нашей стране обладал какой-то притягательностью. Помню, что Володя этим интересовался. Я ему рассказывал про одну женщину, которую хорошо знал, про женщину из этого мира. Рассказывал, как она ездила в Магадан, на Колыму - прошла по тюрьмам... Володя интересовался языком, особым языком этого мира, и что могли, мы ему рассказывали.

- Вы помните сам процесс записи первых песен?

- Первым его стал записывать Лева Кочарян. У него был старенький магнитофон "Днепр". Лева подкладывал под микрофон книги, усаживал Володю, и они начинали записывать. Лева делал все, чтобы лучше. получалось... Володя тоже очень серьезно Готовился... 'Тише, тише!" - В общем, это всегда был очень серьезный процесс, почти как в студии.

- А Вы видели Высоцкого работающим, то есть, когда он писал ручкой по белому листу бумаги?

- Нет... За исключением, пожалуй, одного случая... Я заехал за ним, Володя жил тогда у своей мамы, где-то на Профсоюзной. Я приехал, Володя мне открыл и говорит:

- Извини, мне надо дописать... И вот он при мне стал что-то писать, дописывал прямо на ходу. Я помню, что он был очень веселый:

- Ну все, ну сейчас... Но это было уже позже.

- А что Вам запомнилось с самых ранних лет?

- Запомнился мне такой случай с Володей... В 60-м году я лежал в госпитале, на Петровке. На последнем этаже поликлиники МВД было такое отделение... Это был, очевидно, сентябрь или октябрь. Мое заболевание связано было с печенью, и жена приносила мне очень много винограда. А ребята приходили совершенно голодные и съедали весь этот виноград. Володя наелся винограда и пел для меня, правда не в палате, а на балконе. Сбежались люди и слушали Володю...

- Ваше отношение к первым песням Высоцкого?

- Может быть, это не очень скромно, но я Володю оценил чуть ли не одним из самых первых. Я не только его ценил, но и отстаивал... Однажды мы собрались у Артура Макарова - он тогда жил на Звездном - и сидели на кухне... Я помню, что Артур н Андрей Тарковским Володю немного зажимали, а я всегда говорил:

- Да у него все хорошо, не надо лучше! Уже! У, здорово!

Артур и Андрей говорили:

- Вот ты всегда споришь... А ведь Володя мог бы куда более серьезные вещи писать!

И мне кажется, что уже тогда Володя был крупной личностью. Если бы он не состоялся как поэт и певец - хотя этого просто не могло быть - то он мог бы стать крупным артистом типа Райкина или Хазанова, хотя несколько в другом жанре... Уже тогда Володя так здорово работал со словом, так талантливо рассказывал, так мог подать самые простые вещи так, что мы все лежали. И мне тогда казалось, что он все равно Станет известным и знаменитым.

- Мне уже говорили, что два человека сразу же оценили первые песни Высоцкого, а кто был второй?

- Кочарян, конечно, Лева.

- А Вы как-то соприкасались с фильмом Кочаряна "Один шанс из тысячи"?

- Что значит соприкасался? При мне писался сценарий... Артур писал его сам, но сценарий дорабатывался, нарабатывался в разговорах. Многие что-то предлагали, особенно Лева. И всем нам эти было очень интересно. Это был первый самостоятельный фильм Кочаряна, поэтому Лева очень серьезно относился к этой работе... Лева предложил мне сняться в этом фильме в роли немца, а я сказал, что в роли немца сниматься не буду... Принципиально. По, вообще говоря, я был очень занят в то время. Они все уехали в Одессу, а я остался н Москве.

- В конце 60-х годов в вашей компании уже не было единства?

- Да, у нас произошла такая размолвка... Вначале между Артуром и Левой - какая-то меркантильная история... Я остался на стороне Артура, хотя с Левой не порывал. А вскоре Лева заболел, заболел очень серьезно и знал об этом. Он несколько раз лежал в больнице. Однажды мы приехали к нему с Андреем Тарковским. Левка лежал зеленый: он тогда принимал какую-то химию, н цвет лица у него был желто-зеленый. Мы были настроены очень решительно: расцеловали, встряхнули - и Лева немного взбодрился... А потом в последние дни, он уже никого не хотел видеть.

- Вы, наверное, знаете, что у Высоцкого было какое-то чувство вины перед Кочаряном?

- Чувство вины было... И было, наверное, у всех, н у меня в том числе. Лева умер, ушел, а нас рядом не было. Наверное, от этого... Ведь Лева абсолютно для всех нас был человеком эпохальным. Он очень много значил для каждого из нас. н как-то не верилось, что он может так рано уйти.

- Но Высоцкий еще до смерти Кочаряна отходил от вашей компании?

- Да, он уже стал более самостоятельным, он был весь в делах. У него пошли спектакли, концерты, н общения стало меньше, просто не хватало времени.

Примерно в это время у нас с ним был один очень интересный случай. Театр гастролировал где-то в Прибалтике, кажется, в Риге... И там вдруг возникли какие-то преступления, связанные с

изнасилованием, и почему-то дали словесный портрет, похожий на Высоцкого. Не знаю, что там конкретно произошло, но Володя очутился в Москве, пришел ко мне, и вот здесь, в этой комнате, жил два дня. Скорее всего, он просто уехал оттуда, потому что его могли задержать. Задержать и предъявить потерпевшим. А знаете - люди в таких случаях могут и ошибиться сгоряча. И когда Володя пришел ко мне посоветоваться, я сказал:

- Сиди здесь и никуда не выходи!

А в это время мы вместе с Борисом Скориным наводили справки... В конце концов мы узнали, что к Володе это никакого отношения не имеет... Вот был такой случай, когда Володя пришел ко мне за помощью как к знающему человеку. Скорее всего, это было самое начало 70-х годов.

В это же время была еще одна встреча. В нашей компании я был одним из первых автомобилистов. С 55 года у меня был старый "Москвич". За рулем этого "Москвича" побывали многие наши ребята. Володя на машине не ездил, но знал о моем увлечении автомобилями.

И вот однажды, когда у Володи уже был "БМВ", мы встретились прямо на улице. К этому времени мы виделись уже очень редко, буквально два-три раза в год, совпадали в каких-то компаниях. У него давно уже была своя жизнь...

И вот мы с женой едем в 'Жигулях", и вдруг сзади нам мигает "БМВ". Я остановился - выходит Володя. Я ему и говорю:

- Ну, у тебя и аппарат, черт возьми! Ничего себе!

- Аппарат как аппарат...

- А здорово бегает?

- А ты садись, попробуй!

И мы на этом "БМВ" мотанули по Бородинскому мосту, развернулись, поехали по набережной в сторону Воробьевки. И я на этом кусочке сумел получить километров 170! Володя сидел сзади, смотрел:

- Ты смотри - 170! Она, наверное, может и больше. Ну как?

- Вообще - ничего... Только у тебя что-то там постукивает.

- Да, я знаю, что-то с коробкой передач... Вот так он вспомнил, что я ценитель всех этих автомобильных дел.

- А позже вы встречались?

- Да, однажды Володя пел в нашей юридической консультации. Это было в 1972 году. Наши адвокаты просто с ума сошли, когда он спел "Охоту на волков". Вот тогда я в полной мере ощутил величину его славы...

- А кто и как организовал этот концерт?

- Было это так... Заведующая нашей консультацией, Лидия Максимовна Каменева (к сожалению, ее уже нет в живых), узнала, что я имею отношение к Высоцкому:

- Юра, ты не мог бы сделать так, чтобы Высоцкий пришел к нам н попел?

И Володя пришел... Это было на Фрунзенской набережной, наша консультация и теперь в том же месте... Мы устроили какой-то вечер - тогда еще было можно с вином - были самые простые закуски, н Володя просто пел... Поел с нами винегрета н пил только лимонад. А потом многие на него набросились:

- Как бы с Вами договориться... А Вы не могли бы поехать туда... Володя ответил:

- Только через Юру.

Да! Он тогда сказал, что начал писать песню "Сегодня я в гостях у адвокатов" и прямо там, за столом, начал что-то записывать. Это хорошо помнят псе. кто там был, но насколько я знаю, Володя такой песни не написал.

- А как Вы узнали про смерть Высоцкого?

- Так получилось, что я в этот день уст/кал за границу. Да, это было 25 июля: у нас с женой были визы - мы на своей машине уезжали в Чехословакию. Дело и том, что я заканчивал войну в Чехословакии, в Праге, и решил съездить туда, взглянуть...

Так вот: была виза, и нужно было пересечь границу в точно определенное время. Шла Олимпиада, н все было очень строго. И вдруг позвонил Артур - жуткая совершенно вещь: умер Володя. Но мы должны были уехать - поэтому я не попрощался с Володей. Вот такая история...

И уже после его смерти со мной произошла немного странная история, связанная с Володей... Однажды я приехал в Первую тюрьму, в "Матросскую тишину". Приехал встретиться с одним своим подзащитным -горели сроки, нужно было срочно подать жалобу. Это была пятница - приемный день. но мне сказали:

- Сегодня приема нет, у нас карантин.

Иду в кабинет к начальнику тюрьмы... Вижу, у него на стене висит портрет Высоцкого - такая расхожая фотография, с гитарой, честно говоря, она мне никогда не нравилась. И вот начался разговор, разговор, который у нас не получился. Откровенно говоря, я разозлился и просто "послал" этого начальника тюрьмы.

И тут он мне говорит:

- Ах. ты так?! Ну, я тебя проучу! - и к секретарю:

- Давай сюда кого-нибудь из персонала! Сейчас мы этого адвоката оформим, будет знать, как здесь ругаться! Я не выдержал:

- И у тебя, гадина, еще портрет Высоцкого!

- А ты чего о Высоцком знаешь?

- Я-то знаю, а вот ты ничего не знаешь!

- Ну-ка, погоди чуть-чуть, - сказал он секретарю,- и оказалось, что этот начальник тюрьмы работал в МУРе и даже встречался с Володей. И когда он узнал, что я люблю Высоцкого и даже имел к нему какое-то

отношение, он моментально стал другим человеком:

- Ну хорошо... Извини, что так получилось.

Он мне выделил специальную камеру, где я п поговорил с моим подзащитным.

- И последний вопрос, который я задаю всем: главная черта характера Высоцкого?

- Знаете, бывают такие люди, которые принимаются целиком, во всем, абсолютно. Вот Володя был именно такой парень. Я не помню никаких его поступков, которые могли кого-нибудь задеть, обидеть... Не то. чтобы его надо было защищать, он очень точно входил н выходил - в любой ситуации.

А главное, по-моему, в нем было чувство справедливости. Он хотел, чтобы все было по-справедливому, и искренне и честно говорил об этом в своих песнях.

Декабрь 1988 года.

Валерий Перевозчиков

© 2000- NIV