Хмельницкая Луиза Алексеевна (Из воспоминаний о Владимире Высоцком)

Печатается с разрешения автора

Дата публикации – 21.06.2011 г.

Оригинал статьи расположен по адресу: http://v-vysotsky.com/vospominanija/Khmelnitskaya/text.html

О Владимире Высоцком вспоминает

Луиза Алексеевна ХМЕЛЬНИЦКАЯ

М. Ц. – Ваш брат Борис Хмельницкий работал с Высоцким в Театре на Таганке 16 лет. Я думаю, видеть Высоцкого Вам доводилось нередко?

Л. Х. – Володя часто приходил к Боре. Мы жили на площади Коммуны, там, где гостиница ЦДСА, правое крыло – там наша квартира была. Они с Борей сидели, всё время над чем-то работали. Боря садился за рояль, а Володя, естественно, играл на гитаре. Тогда Володя ещё не был известен. Причём для них обоих тогда, в 1960-е годы, самая высокая критика была от Гелены Марцельевны Великановой.

Она выделялась своим интеллектом и аристократизмом. Она была единственным музыкантом из Москонцерта, которая ходила на все конкурсы имени Чайковского. Она ходила и на первые туры, и на вторые, и на третьи. Она была именно музыкант в душе, потому что другой человек не будет ходить на конкурс классической музыки в течение трёх недель. Володя и Боря это чувствовали и понимали. И оба доверяли ей необыкновенно. "Что скажет Гелена Марцельевна?" – это был главный вопрос для обоих. Они приходили к ней домой, играли и пели, она им высказывала своё мнение.

Кстати, к одной из песен Высоцкого музыку придумал Боря – "Соглашайся хотя бы на рай в шалаше, если терем с дворцом кто-то занял". Помню, однажды Володя приехал с Мариной к нам, и Марина говорит: "Володя такую песню написал!" Но Володя немедленно сказал: "Это не я написал, а Боря". А Боря сказал: "Я счастлив, что это звучит так, как будто это написал Володя".

Боря с Володей проводили сотни часов вместе. Иногда вдвоём, иногда втроём с Толей Васильевым – сидели и писали музыку к таганским спектаклям. У меня даже осталась Володина гитара. Она у Бори висела, а потом Даша, его дочь, сказала: "Луиза, забери её себе". Она у меня на даче хранится.

В создании музыки для первого таганского спектакля – "Добрый человек из Сезуана" – Володя не участвовал, его тогда не было ещё в театре. А Боря и Толя Васильев учились на курс младше того курса, из которого был создан Театр на Таганке. Однажды их услышал Юрий Петрович Любимов и попросил написать музыку к спектаклю. Они создали, кажется, 120 мелодий.

Однажды Юрий Петрович зашёл за кулисы и сказал: "Я сейчас приведу сюда великого человека, который хочет вас поздравить с музыкой, которую вы написали". Оказывается, в зале сидел Дмитрий Дмитриевич Шостакович. Он зашёл за кулисы и при всех артистах сказал: "Ребята, я вас поздравляю. Я бы так написать не смог". Это весь театр знает.

Я не могу сказать, что Володя с Борей были друзьями. Боря вообще не любил слова "друг". Однажды он мне сказал: "Я не верю в дружбу. Дружбы на свете нет. Есть только товарищество". Правда, это было сказано в очень тяжёлый период, когда его предали.

Когда Боре говорили: "Вот Ваш друг Владимир Высоцкий...", он всегда говорящего останавливал. У него к Володе было такое почтение... Однажды был интересный случай. У нас с Борей с разницей в несколько дней брали интервью. Я этого не знала. Боря звонит мне: "Ты что, видела моё интервью?" Оказалось, что мы с ним ответили совершенно одинаково. Ну, меня это не удивило, мы с Борей были, как одним целым. Говорили, что и близнецов таких не бывает.

А вопрос был такой: "Какие три деятеля русской культуры сформировали Вас как личность?" Я ответила, что это музыкант Рахманинов, поэт Есенин и, конечно, Владимир Высоцкий. Боря ответил точно так же.

Большое видится на расстоянии... Когда они сидели у нас и что-то писали – ну и что? Ну, пишут – и пишут. А вот когда прошло время, когда Володи не стало, и про Володю стали говорить "бард", то и у меня, и у Бори начинался гнев.

Володя – величайший поэт и величайший композитор. Однажды я Боре сказала: "Мы с тобой музыканты и мы понимаем значение музыки Высоцкого. Давай сделаем так, чтобы это было понятно и другим".

Мы пригласили Гараняна и попросили сделать фантазию на музыку Высоцкого без текстов – из любых песен, которые он изберёт. У Володи такая связь музыки с текстами, что кажется, что это не живёт друг без друга. Нет, живёт!

Гаранян сделал фантазию минут на двенадцать. Это не маленькая, а средняя форма. И люди были изумлены, потому что игралась великая музыка, рождённая великими стихами. Такого единения мощнейшего поэта, по которому можно изучать историю России двадцатого века, и мощнейшего композитора я не видела никогда!

У Володи – стихи-исповеди. Я не знаю, как он писал от имени других. Я его однажды спросила об этом, он сказал: "Я не знаю. У меня внутри это. Когда я пишу, у меня внутри впечатление, что я, например, лётчик или канатоходец".

Мне папа мой говорил: "Ты поёшь поэзию". Но я пою чужую поэзию, а Володя пел свою. И такую поэзию, что я ни с кем, – абсолютно ни с кем, – не могу его сравнить. Но великая музыка не может быть рождена плохими стихами. У Володи такая мощь, такая мудрость и такое предвидение, что эта поэзия рождала великую музыку. И я уверена, что такого феномена не было никогда в мировой культуре. Были великие поэты, – но у них был только дар поэзии. Были великие музыканты, – но они не писали стихи, а Володе Господь дал два почти несовместимых дара. И вот этот великий дубль поразил мир.

Сейчас этим словом называют каждого десятого музыканта, но к Володе это слово подходит. Он – ГЕНИЙ. Человек неповторимый. И чем дальше идёт время, тем больше это делается понятно. Я моему внуку ставлю Высоцкого. Ему восемь лет, иногда он расспрашивает, потому что ему не всё понятно, но у него – оцепенение. Потому что это – магия.

Почему люди часто говорят: "Стихи у Высоцкого прекрасные, но музыка – это просто "чумба-чумба"? Потому что гитара в умах всех людей – это "чумба-чумба". Но если её раскрыть и дешифровать, – все эти гармонии, все эти модуляции, – то, оказывается, там столько скрыто! Там такая шифровка! И это же раскрыть надо!

У меня своё отношение к бардам. Володя туда настолько не относится, – ну это же просто смешно. Я, как музыкант, считаю, что барды не должны петь на больших сценах. Это попевки, напевки, их у костра петь надо. Но Володя-то почему в этом списке?!

Это что касается творчества. А в жизни у него всяко бывало. Я помню, был случай такой... Могу соврать, не помню, что там было – кажется, Володя был в запое и роль Галилея получил Боря. После нескольких спектаклей Володя подошёл к Любимову и попросил, чтобы роль отдали ему – и Борю сняли с роли на всю жизнь. Через много лет Володя сказал Вадиму Туманову: "Я перед Борей очень виноват". Когда Боре это передали, он сказал: "Слава Богу, что он это понимает". И после этого случая такое тоже бывало. Володя не терпел, чтобы у него были дублёры.

То есть, я хочу сказать, что как человек Володя мог быть разный... Ну мало ли что могло быть? Ну, бабы там... Да ради Бога! Это всё совершенно другое. Это человеческие черты, которые перекрываются тысячами тонн таланта Володи. Он – величайшее создание двадцатого века. По песням Высоцкого можно учить историю страны. Это невероятно!

М. Ц. – Вы никогда не работали с Высоцким в концертах?

Л. Х. – Мы были вместе в Узбекистане, в городе Навои. Там были Боря, Лёня Филатов, Веня Смехов, Володя и я. И ещё с ними были Карцев и Ильченко. Там пустыня – и вдруг видим огромный лозунг: "Слава человеку – покорителю пустыни". Я думаю: "Какое тут покорение? Отдельно пустыня, отдельно – лозунг".

Проезжаем ещё немножко, и въезжаем в невероятный, просто райский город. Как он ухожен, какие там деревья! Яблони, груши – среди пустыни! Это рукотворный город. Строили это всё осуждённые.

Концерт был на огромной эстраде, – чуть выше тюрьмы, которая располагалась как бы на заднике этой сцены, только ниже на пять или шесть метров. И всем этим заключённым разрешили слушать концерт. На этой сцене у нас было пять концертов. И Володя там пел. Я помню, как внизу стояли и рыдали двое заключённых.

М. Ц. – Вы, наверное, были в театре во время прощания с Высоцким?

Л. Х. – Когда умер Володя, Бобик (так Л. Хмельницкая называла брата, – М. Ц.) звонит утром и говорит, что он встретит меня и проведёт в театр. Я, рыдая, собираюсь и говорю мужу: "Быстро собирайся, едем на Таганку". На что мой муж сказал мне так: "Кто я такой, чтобы к Высоцкому идти без очереди?" Эта фраза говорит об очень многом – о том, как мой муж ценил Высоцкого, и – шире – как интеллигенция понимала, кто такой Высоцкий.

Надо было знать моего мужа. Если он что-то сказал, то это твёрдо. Он пошёл и отстоял пять-шесть часов в очереди. А я сидела в зале. Сперва внизу, потом поднялась на балкон... И вдруг... Вот это было для меня потрясением – вдруг среди людей, проходящих мимо гроба, я вижу моего папу! Мой папа, пожилой уже человек, зная, что он мог попросить Борю провести его в театр, не позволил себе этого сделать. Он хотел, отстояв эту очередь, отдать дань почтения великому человеку. Вот что значит Высоцкий в семье Хмельницких и Маклярских (Борис Маклярский – муж Л. Хмельницкой, – М. Ц.)

Вот эта мудрость – "Большое видится на расстоянии" – у меня связана только с Володей. Я не ожидала, что чем больше будет проходить времени после его ухода, тем сильнее он будет на меня действовать.

18.06.2011 г.

Беседу вёл Марк Цыбульский (США)

(Copyright © 2011)

Примечания

ХМЕЛЬНИЦКАЯ, Луиза Алексеевна. Композитор, аранжировщик, киноактриса, певица. Родилась 1 марта 1938 г. Автор музыки к песням на стихи Л. Пастернака, Л. Филатова, А. Панкратова-Чёрного, П. Хмары и др. Снялась в картинах "Срок истекает на рассвете", "Встречи у старой мечети", "Гори, гори, моя звезда". 40 лет проработала в Москонцерте. Живёт и работает в Москве.

© 2000- NIV