Передрий А. Ф.: Владимир Высоцкий. Сто друзей и недругов
Михаил Жванецкий

МИХАИЛ ЖВАНЕЦКИЙ

... 2 июля 1996 года одессит и юморист Михаил Михайлович (наст, отчество — Эммануилович) Жванецкий (1934 г. р.) выступал в Краснодаре. Перед выступлением мы познакомились: поздоровались, обменялись рукопожатиями, разговорились... Я отвесил несколько комплиментов мэтру, касающихся его творческого таланта. Он, поблагодарив в ответ, с удовольствием провел автограф-сессию, подписав мне свои книги. (После этого я с одесситом еще несколько лет состоял в яркой переписке)

А потом было, собственно, само действо — Михаил Михайлович выступал долго, с присущими ему юмором и жестами, мимикой и интонациями он читал свои старые и новые остроумные монологи. В зале было весело и. душно. Часа через полтора, подустав, с явной целью «сбавить обороты» и немного отдышаться, передохнуть, Жванецкий предложил зрителям задавать ему вопросы в письменной форме.

Переполненным концертным залом было направлено адресату всего две вопросительные записки — от моего соседа по креслу и от вашего покорного слуги Сатирик мгновенно раскрыл их и про себя прочитал поступившие вопросы — один за другим. Первой была прочитана записка соседа, второй — автора. Михаил Михайлович, ознакомившись с их содержанием, сказал: «Да... Вот. Спасибо! Да...» и быстро ответил на первый вопрос зрителя — он касался творческих планов писателя. Сосед услышал из первых уст ответ на свой вопрос. Жванецкий как бы нехотя, спешно ответил, чтобы (это чувствовалось!) поскорее перейти ко второму вопросу — интересному, неожиданному и очень памятному для него. Ваш покорный слуга попросил Жванецкого: «Дорогой Михаил Михайлович! Расскажите, пожалуйста, о своем знакомстве и встречах с Владимиром Высоцким. Слышал, что у Вас с ним намечался серьезный проект. Расскажите об этом. Спасибо».

Жванецкий был взволнован! Записку эту он прочитал вслух; зал, а особенно — автор этого вопроса, — внимательно ожидали, как ответит одессит на этот вопрос, что интересного и неизвестного он расскажет...

После непродолжительной паузы Михаил Михайлович начал отвечать (вспоминать): «Ну что рассказать о Володе?.. Действительно, мы были с ним знакомы, общались. Были приятелями. Я бывал на его концертах, он — на моих выступлениях, хотя выступал я тогда не так часто и много, как он. Вот... На спектаклях я его бывал на Таганке — это было потрясающе, это было непередаваемо! Володя был великий актер, и то, что мы все, зрители, могли наблюдать на сцене театра, сделано и сыграно было им гениально. Хлопуша. Гамлет. Да! Вот все это было здорово!

Встречались мы не то чтобы часто, но регулярно. Где-то с конца 60-х. Володя был личностью творческой, всегда окруженный друзьями, женщинами, партнерами по театру и кино, вот, и не слишком располагающий из-за этого свободным временем.

Он как-то нашел меня и предложил сотрудничество. Организовать и показывать нечто вроде совместных концертов, выступлений. Гениальный ход с его стороны, дерзкий.

Я по незнанию согласился. Мы встречались, что-то обсуждали, что-то придумывали, импровизировали. К нашей затее подключилась Марина.

Потом мы встретились на теплоходе «Грузия», в круизе, и там продолжили думать над своим проектом. На «Грузии» был капитаном наш общий с Володей знакомый — Анатолий Гарагуля. Володя хотел назвать наше детище «Москва — Париж», и показывать его в Союзе и во Франции. Высоцкий поет, я читаю, Марина читает или поет...

Идея наша была провальной изначально, временами я находился в положении, хуже Володиного. Володе не сладко приходилось, хотя что-то мы показали своим друзьям, на каких-то встречах, посиделках...

Временами мы возвращались к идее нашего проекта: может сейчас получится, но снова не удавалось воплотить нашу затею в жизнь.

Я с удовольствием вспоминаю то время, те годы, общение с Володей Высоцким. Мы были смелыми, амбициозными, мы были молодыми и талантливыми! Мы все могли, но они не всего хотели! И в этом было наше, и их счастье и несчастье одновременно.

Но что-то должно остаться. Что-то должно поменяться. А что-то должно оставаться, не меняясь!

Спасибо за хороший вопрос!..»

Переполненный зрительный зал разразился громом аплодисментов, едва Михаил Жванецкий завершил свой ответ- монолог.

А в интервью журналистам, спрашивавших его «за Высоцкого», Михаил Михайлович рассказывал следующее: «Мы все — дети Таганки, клянусь. Я не вижу другого такого места в Москве, которое бы так влияло на такое количество людей. Вот когда кругами расходится то, что мы не могли прочесть у Солженицына... Не все же читали. Я, когда ездил в метро, у меня Солженицын был под обложкой «Сеченов». Вот книжка «Сеченов» и читаешь — «Сеченов». Почему я читал Сеченова, достаточно было на мою рожу посмотреть... Какой там Сеченов! Там был «Архипелаг ГУЛАГ». И вот театр на Таганке, Юрий Петрович, он делал экранизации, он делал эти спектакли, там «Живой» Можаева... Это и не мог никто прочесть. Аты приходил, ты смотрел, и ты как бы читал эту великую литературу. Ну, Юрий Петрович, единственное что, я не знаю, мне кажется, у него не совсем хорошо с чувством юмора. Но это бывает у Юрия Петровича Любимова. Потому что меня к нему водили... Я о себе хочу сказать. Как всегда, перехожу к себе. Потому что этот материал я лучше всех знаю. Я сидел в Болшево, и вдруг ко мне приехали люди, от которых можно было сойти с ума — Ваня Дыховичный и Володя Высоцкий. Ваня, как некоторые из «наших», был женат на ком-то из Политбюро. И они привезли корзиночку, где были бананы, авокадо и, не знаю, что-то еще, такое очень вкусное, совершенно невиданное. Невиданная корзинка, укрытая салфеткой. Два «топтуна» поставили эту корзиночку для ужина, удалились на скромное расстояние, чтобы видеть, но не наблюдать. Или наоборот — наблюдать, но не видеть. Вот как-то так. И Володя сделал мне официальное предложение: «Я хочу, чтобы был спектакль, Миша: монологи Жванецкого, песни Высоцкого. И мы покажем Юрию Петровичу». И мы действительно поехали к Юрию Петровичу. Я пытался его рассмешить. Может, я плохо читал. Может, я паузы не делал. Может, у него была большая озабоченность. Но он все время спрашивал: «Это что, смешно? Это смещно?» И я уже, в конце концов, и сам понял, что это не смешно. Хотя Володя сказал: «Да это смешно, Юрий Петрович. Ну, смешно!» Он говорит: «Вот это смешно?» Это при мне причем, при живом! Он говорит: «Вот это — смешно». Причем Юрий Петрович совершенно без злости, абсолютно доброжелательно, просто действительно с любопытством спрашивал: «Это смешно?» Он говорит: «Смешно!» И я понял впервые, что у великого таланта тоже могут быть кое-какие проблемы.

Вот это было тогда. И я иногда выступал на закрытых вечерах, и всегда у меня была одна своя задача — рассмешить Юрия Петровича. И когда однажды мы были в «Астории»... Это новая глава, абзац. Предыдущий эпизод снят, переходим к этому. «Астория», Петербург, баня, сауна. Кто там в сауне? А в сауне такие люди: Сергей Юрский, Кирилл Ласкари (это брат Андрея Миронова, сводный, по отцу), Владимир Семенович Высоцкий, внизу нас ждут Наташа Тенякова, жена Юрского, и Белла Ахмадуллина. Они, видимо, долго ждали, и немножко уже были выпимши, парики чуть-чуть уже были сдвинуты. Но ничего, это великие две женщины. И вот тут-то по настоящему проверился этот будущий спектакль. Белла Ахатовна вдруг сказала: «Так, вот сейчас мы сделаем соревнование: Володя поет, Minna читает. Все!» В результате он пел, я читал, он пел, я читал. Потом мы закончили, иссякли. Белла сказал: «И все-таки — Владимир Высоцкий!» И вот за что я ей благодарен всю жизнь — вот за это «и все-таки»...»

Великолепно: все ответы на вопросы и воспоминания Михаила Михайловича — уже его готовые рассказы и монологи! Браво таланту великого одессита!..

Вот — еще один из «перлов» Жванецкого. Его интервью, озаглавленное так

«В «ЖИГУЛЯХ» СИДЕЛА ГОЛАЯ ЖЕНЩИНА ОКАЗАЛОСЬ, МАРИНА ВЛАДИ»

— Вы с ним встречались, с Владимиром Семеновичем?

— А как же. Ой, недавно в Одессе на День независимости Украины новый губернатор Плачков (очень симпатичный такой) проводил парусную регату, и вдруг позвали меня. До того два месяца сидел — никто никуда, хотя знали, что я в городе. Даже стал беспокоиться: чего это не зовут? Правда, в Одессе время от времени это бывает — там нет пророков в своем отечестве. Там плюют: есть кто, нет... Даже в репортаже иной раз услышишь: заезжий сатирик, поэтому мне ничего не остается, кроме как тихонько бороться за существование.

Так вот, заезжий сатирик был приглашен в качестве свадебного генерала на открытие парусной регаты, и там, стоя возле губернатора, я встретил директора завода «Промсвязь». Есть такой в Одессе — не знаю, что они выпускают. Чем этот завод прославился? Тем, что лет 20 назад.. Когда умер Владимир Семенович?

— В 80-м году...

— Ага, значит, 28 лет назад у нас должен был там состояться концерт в обеденный перерыв, а накануне в Одессу пришел пароход «Грузия». У его капитана Гарагули на борту часто гостили известные люди. Как он это делал? Писал заявление: «Каюта «люкс» протекает, нуждается в ремонте. Просьба вывести ее из продажи». Советская власть была хороша тем, что плевала на всякие мелкие денежные неурядицы, поэтому бумагу подмахивали без лишних вопросов, а там все время плавали. И вот в этой каюте «люкс», которая якобы протекала, то ли из Батуми, то ли из Тбилиси прибыли Марина Влади и Владимир Высоцкий. Накануне они дали мне телеграмму, что хотят со мной увидеться, а я был тогда грешен: числился режиссером Московского государственного мюзик-холла. Как я туда попал?

— По женской линии...

— Нет. Честно говоря, меня просто спасали. Были какие- то очередные неприятности, я занимался чем-то сомнительным, и Ролан Быков (он был художественным руководителем, главным режиссером) взял меня туда на работу, чтобы как-то уберечь. Н-да, время было тяжелое...

У Высоцкого же была в то время мысль сделать русско- французскую программу «Москва — Париж»: «Миша, я пою и говорю по-русски, Марина по-французски. Мы оба на сцене— ведем концерт. Московский мюзикл-холл часто играет в Москве — ну что может быть лучше?» Прекрасная идея! Он спросил: «Где можно вас послушать?» — «Завтра мы: Карцев, Ильченко и я — выступаем в обеденный перерыв на заводе «Промсвязь».

Привез их Олег, друг... Настоящие друзья Высоцкого сегодня не говорят ничего. Я вот даже фамилию этого парня забыл — знаю только: альпинист, спортсмен, сейчас живет в Лондоне. (Речь об Олеге Халимонове, одесском приятеле Владимира Высоцкого. — А Я.) Подъезжают «Жигули», Олег за рулем, а рядом голая, как я видел, женщина. Оказалось, Марина Влади... В те дни жара стояла неимоверная, и она была как-то раздета...

— До неприличия или в рамках?

— В рамках, но французские рамки — не наши, и поэтому на заводе «Промсвязь» ей выделили плащ-палатку, чтобы укрылась. Ажиотаж поднялся страшный: Высоцкий с Мариной Влади в зале красного уголка. Можно потерять сознание?

— Можно!

— Дирекция завода, обком партии — все вокруг них носились, ну как возле шампуров на филе. Марина уже сидит, а в зале суета, все ходят, как в Мавзолее, кругами... Это же советское время, тогда люди не видели звезд, тем более таких, как Марина Влади. Представь: французские фильмы, ее первый муж Роберт Оссейн... Движение не прекращалось, пока Володя не попросил: «Дайте же посмотреть, ну пожалуйста, я вас очень прошу». В общем, все расселись и мы сыграли.

Это была одна из памятных встреч. Противные слова — памятная встреча, но ты меня сам вынуждаешь. Мне кажется, я уже много говорю. Нет?..

Кое-какие подробности своих встреч и своего общения с Владимиром Высоцким Михаил Михайлович припомнил в интервью, данном им американскому высоцковеду Марку Цыбульскому.

М. Ц.: Не помните, когда вы познакомились с Высоцким?

М. Ж.: Не знаю, совершенно не помню.

М. Ц.: А что если нам оттолкнуться от конкретного события? Существует подписанный вами документ, я вам его прочитаю:

«Московский государственный Мюзик-холл. 1 июня 1972 года.

Уважаемый Володя! 25-го мая мы с гл. режиссером нашего театра Роланом Быковым были у Александрова Г. П. и получили официальное разрешение на Ваши выступления в спектакле Московского Мюзик-холла вместе с Мариной.

Нам кажется, что творческая ситуация сейчас будет значительно интереснее, чем раньше.

Приходите в 15 часов в Росконцерт 5 июня 1972 года на худ. совет».

Этот документ подписан Л. Звягиной и вами. О каком спектакле идет речь?

М Ж: Я уже не помню, кто такой Александров... Была идея спектакля «Москва — Париж». Задумка была в том, чтобы на русском языке вел спектакль Володя Высоцкий, а на французском — Марина Влади, и чтобы этот спектакль шел в Москве и в Париже. Звягина была художественным руководителем Мюзик-Холла, а я был режиссер.

Значит, говорите, это было в 1972 году? Ну, мы с Володей были знакомы раньше Наверное, года с 1968-го. Я помню, мы встречались в Болшево, там был семинар авторов «Фитиля». Туда приехал Володя Высоцкий с Ваней Дыховичным, который был тогда женат на дочери члена Политбюро Полянского.

Вы знаете, я как-то всегда вспоминаю события по тому, что я тогда ел. В тот раз Володя с Ваней привезли корзинку цэковских продуктов — папайя, потом какие-то пятиконечные фрукты, киви...

М. Ц.: А чем же кончилась задумка с участием Высоцкого в спектакле Мюзик-Холла? Как я понимаю, спектакль не пошел.

М. Ж.: Да, он не пошел. Вы понимаете, Марина была твердым и надежным партнером для советских органов, а Володя был совершенно нетвердый партнер. То ли он в Париже встретился с кем-то нежелательным — это вполне возможно... И таким образом, идея спектакля повисела в воздухе, а потом ее окончательно зарубили. Просто затихло — и все.

М. Ц.: А после этого у вас с Высоцким были какие-нибудь творческие планы?

М. Ж: Я не помню, было ли это до или после идеи с Мюзик-Холлом, но у Володи была задумка сделать спектакль в Театре на Таганке, который бы состоял из его песен и моих монологов. Мы поехали к Любимову, но ему эта мысль не понравилась.

М. Ц.: Вы выступали в концертах вместе с Высоцким?

М. Ж.: Карцев и Ильченко выступали, вы Романа (Карцева. — М. Ц.) спросите об этом. А я выступал с Володей в Театре на Таганке в честь каких-то юбилеев. Я не помню точные годы, это были такие закрытые театральные вечера при битком набитых залах. Он пел, я читал свои монологи. Это на сцене. Атак мы бесконечно встречались в каких-то компаниях, где- то на квартирах.

М. Ц.: Я полагаю, что вы встречались не только в Москве, но и в Одессе?

М. Ж.: — Да, конечно. У нас был общий друг, капитан теплохода «Грузия» Гарагуля. Он очень опекал и Володю, и Марину. У себя на корабле он мог поселить их вместе даже до того, как они поженились. Он давал сведения в пароходство, в кассы морские, о том, что «люкс» протекает, там невозможно находиться. Таким образом, каюта «люкс» выводилась из продажи, и там селились Марина с Володей, и где-то три недели или месяц они плавали от Одессы до Батуми.

Когда Володя с Мариной приехали в Одессу, я их поволок на квартиру к Черепанову, заместителю начальника пароходства. Он мне очень нравился, очень симпатичный человек Я помню, как со всех квартир в этом многоэтажном доме сносили спиртное и закуски к Черепанову. Марина говорила: «Не надо, не наливайте ему! Лучше я буду пить». Володя попросил гитару и пел бесконечно!

М. Ц.: Вы много лет знали Высоцкого. Каким он вам запомнился?

М. Ж: Вы знаете, у него были друзья поближе, они об этом и скажут получше, и столько уже всего сказали... Я просто помню некоторые вещи. Я вот помню, что у него в карманах все время были бумажки с записями стихов. Причем, именно бумажки, обрывки какие-то, квитанции, билеты театральные, кусочки театральных программок. Я не видел, как он писал, я видел эти стихи уже написанными. Он говорил: «Я Мишке должен это прочесть». То есть, мне. И он часто читал мне с этих обрывочков, листиков бумажных. Потом он брал гитару... По действию на меня это напоминало коньяк великолепный.

Я бывал у него дома. Иногда я пользовался дружбой с ним.

М. Ц.: Каким образом?

М. Ж.: Я жил тогда в Ленинграде Был я холостой, одинокий. Ко мне приходила девушка, я ставил «Кони привередливые». У нас развивались отношения, и я звонил Володе: «Володя, тут прелестная девушка есть. Скажи ей два слова». Он говорит: «А ты «Кони привередливые» поставил?» Я говорю: «Да». — «Ну давай, я ей скажу что-нибудь». Я уж не знаю, что он там говорил или, может быть, напевал, но он очень болел за меня и содействовал моим успехам.

Вы знаете, после такого звонка я был королем положения, и мы с этой девушкой становились друзьями на долгие годы, потому что тогда Володин авторитет среди женщин был абсолютно непререкаем. То, что я запросто мог набрать его телефон, — а если нет дома, то я в театре его находил или еще где-то, — поднимало меня невероятно в глазах тех людей, которые у меня собирались.

М. Ц.: А в Ленинграде вы тоже встречались с Высоцким?

М. Ж: Да, конечно. Когда Володя приезжал в Питер, то там собирались такие люди, как Кира Ласкари, Миша Барышников, Сергей Юрский, Саша Демьяненко. Это самые лучшие люди, которых я знаю, самые душевные. Еще в той компании была Наташа Тенякова, жена Юрского, и Белла Ахмадулина там бывала. Обе молодые, красивые, в париках, которые тогда были в моде.

Мужчины шли в баню в гостиницу «Астория». Это была единственная баня в Советском Союзе, куда подавали какую- то еду. В предбаннике мы выпивали и закусывали, а потом шли в парную.

И вот однажды Ахмадулина предложила: «А давайте сделаем таю Володя поет, а Миша читает». Так и сделали. Я деталей не помню сейчас, но вот запомнилось, что и Наташа, и Белла были немножко выпивши, и парики у них так были немножко набекрень. И Белла тогда сказала: «Нет, и все-таки — Высоцкий!»

25 января 1985 года, в день 47-й годовщины со дня рождения поэта, «в Театре на Таганке состоялся вечер памяти Владимира Высоцкого, на котором выступили те, кому было дорого это имя. Среди них: ансамбль «Виртуозы Москвы» под управлением Владимира Спивакова, Михаил Жванецкий, Иннокентий Смоктуновский, Екатерина Максимова, Станислав Исаев, Юлий Ким, Сергей Юрский, Булат Окуджава, Алла Пугачева... По словам Валерия Золотухина, «вечер прошел замечательно»...»

В 2003 году Михаил Михайлович Жванецкий стал одним из обладателей премии имени В. С. Высоцкого «Своя колея» за 2002 год. Лауреатами премии в том году стали, кроме писателя-сатирика, детский врач Леонид Рошаль и путешественник Федор Конюхов. Торжественная церемония награждения лауреатов прошла в Государственном Кремлевском дворце во время концерта, посвященного 65-летию Владимира Высоцкого, 25 января 2003 года. Как известно, вручается престижная премия за выдающиеся заслуги ее обладателя в том виде деятельности, которой он занимается.

Неоднократно приглашали Михаила Жванецкого, как человека искреннего и талантливого, в жюри премии «Своя колея». Так было, например, в 2009 году.

25 января 2009 года Интернет-портал «Свободная пресса. Ру» сообщил: «Сегодня, день рождения Владимира Высоцкого. Ему бы исполнился 71 год. В этот день во многих городах России пройдут памятные акции и концерты. В Москве, в Центральном Доме журналиста, известная питерская группа «СП Бабай» представит концерт-спектакль «Наш Высоцкий». Театр на Таганке, Дом-музей В. С. Высоцкого проведут вечера, посвященные его памяти.

Ожидалось, что в прошедший год, год 70-летия Владимира Высоцкого, выйдут новые фильмы, как документальные, так и художественные, передачи, посвященные жизни и творчеству Высоцкого, даже ходили слухи, что будут снимать сериал. Но, что-то не сложилось. Сценарий фильма и сериала даже вроде как был написан, но к съемкам так и не приступили. Может, и слава Богу. Теперь планируют перенести все эти проекты на год 75-летия поэта.

Но телевидение не осталось совсем в стороне и во вторник, 22 января, в телестудии «Останкино» состоялось вручение премии «Своя колея». Премию вручают уже 12 лет.

Михаил Жванецкий:

— Я считаю, что более высокого номинирования не бывает, чем олицетворение страны. И он, на мой взгляд, больше всех подходит — для современной России. Он великий человек, с недостатками, как наша страна — великая, с недостатками. Вот такой точно Владимир Семенович. Для меня это и главное. Что вы торопитесь дальше спросить?

— А ваш выбор? За кого голосовать из номинантов?

— Они мне предлагали — сидеть там вместе. Но, если бы там был Высоцкий — я бы там был. Я знал бы — что говорить. Об остальных я не знал что говорить — там были специалисты, по тому или иному вопросу, в том числе и ученые, в том числе и нет. Но все специалисты. Я не специалист. Я специалист по тем, кого я хорошо знаю, а его я знал очень хорошо. И до сих пор знаю!

— Когда и как состоялось ваше знакомство с Высоцким? С его творчеством?

— Не помню когда. Наверное, с посещения Театра на Таганке, может быть? Да, скорее всего. А потом уже пошли концерты, пошли взаимоотношения, Марина очень тепло, и он — тепло, и мы встречались и в Одессе, и в Питере, и в Москве. Ну а начало — не помню — попробуйте запомнить!

Через месяц с небольшим, в начале марта 2009 года, уже «Российская газета» спросила Михаила Жванецкого о Владимире Высоцком:

— Как вы думаете, Владимиру Высоцкому было бы сейчас комфортно в нашей жизни и во времени?

— Жизнь не понятна. Не понятно, какой она — жизнь — должна быть. А раньше была понятна — какой она не должна быть! Если бы Высоцкий сейчас был жив, он бы ездил, путался, думал: за что ухватиться, кого поддержать?.. Писатели наши должны быть разными: один с этой стороны ухватит кусочек жизни, другой — с этой стороны... Сегодняшняя молодежь у нас — с косичками, хилая, или, наоборот, здоровая, но совершенно разная — наверное, и олицетворяет сегодняшнюю жизнь. Надо все это пройти! Единственное достоинство нашей сегодняшней жизни в том, что мы на правильном пути... Правда, сейчас стало хорошо разоблачать — и нехорошо хвалить! Огромное количество разоблачающих. Сил уже от них нет...

Вообще Михаил Михайлович сегодня с пиететом говорит о друзьях своей молодости: «Для меня Алла Борисовна значит очень много. Я не могу назвать ее Аллой Пугачевой. Несмотря на то, что она моложе. Не могу, как сейчас не смог бы Высоцкого называть Володей. Для меня есть такие авторитеты — Аркадий Исаакович Райкин, Владимир Семенович Высоцкий, Алла Борисовна Пугачева, Сергей Юрьевич Юрский».

1 декабря 2011 года Михаил Жванецкий побывал на премьере еще не вышедшего, но уже достаточно нашумевшего фильма режиссера Петра Буслова о поэте. Газеты писали: «На премьерный показ широко разрекламированного фильма «Высоцкий. Спасибо, что живой» собралась чуть ли не вся столичная богема. Создатели картины закатили целое представление — с декорациями, советской атрибутикой, петушиными боями и узбекским пловом.

Первый этаж кинотеатра «Октябрь», где состоялась премьера, трансформировался в зал аэропорта 1979 года со всем полагающимся антуражем. Здесь же припарковалась точная копия голубого «Мерседеса» Владимира Высоцкого, который в те времена был неслыханной роскошью. Лестницы, ведущие на второй этаж, напоминали салон самолета, а на борт, то есть в просмотровые залы, гостей провожали улыбчивые стюардессы.

Почти все звездные гости, насладившись двухчасовым шедевром, в один голос стали пророчить ему сумасшедшую кассу и зрительскую любовь.

Михаил Жванецкий решил, что в фильме мало уделено внимания творчеству Владимира Семеновича:

— Показана только его борьба за жизнь. Хотя для кино это правомерное решение. Не очень прописана роль Вани Урганта. Непонятно, кто он и откуда. А в целом очень сильный фильм — все время не покидает ощущение тревоги».

Это — мнение о картине не рядового зрителя, но одессита и опытного, маститого писателя и сатирика, — дорогого стоит.

© 2000- NIV