Передрий А. Ф.: Владимир Высоцкий. Сто друзей и недругов
Владимир Конкин

ВЛАДИМИР КОНКИН

... Самая известная его роль в кино — муровец Шарапов из телесериала «Место встречи изменить нельзя». Похоже, она таковой и останется, — самой главной в жизни. Как у Вячеслава Тихонова — роль Штирлица, а у Раднэра Муратова — Василия Алибабаевича.

Если заглянуть в послужной список Владимира Алексеевича Конкина (1951 г. р.), то в нем можно найти много крупных ролей, сыгранных им на экране: Павка Корчагин в кинофильме «Как закалялась сталь», лейтенант Суслин в военном шедевре Леонида Быкова «Аты-баты шли солдаты», Кирсанов в фильме «Отцы и дети». Не меньше образов, воплощенных артистом и на театральной сцене...

И все же он — Шарапов!!!

Сперва с исполнителем этой роли возникли трения: сценаристы сериала братья Вайнеры хотели видеть Шараповым актера Евгения Герасимова. Но он, занятый на съемках другой картины, от роли отказался, о чем потом серьезно жалел... При этом, правда, сказав, что сыграл бы Шарапова лучше, чем это сделал Конкин. Рассматривалась на одну из главных ролей в фильме и кандидатура Евгения Леонова-Гладышева, но его пробы забраковал худсовет (в итоге актер сыграет в сериале эпизодическую роль молодого опера Васи Векшина). В результате этого Шараповым, к великому неудовольствию Вайнеров, стал Владимир Конкин. «Поскольку остальные были еще хуже, пришлось остановиться на нем», — вспоминал Аркадий Вайнер.

В другой статье, посвященной съемкам знаменитого сериала, читаем: «В роли Шарапова режиссер видел Сергея Шакурова, но в Одессе, где проходили кинопробы, начальство предложило режиссеру другую кандидатуру — Владимира Конкина. Режиссер воспринял ее настороженно, но, сделав пробу, понял, что интеллигентный Конкин являет собой превосходную антитезу нахрапистому Жеглову. Против неожиданно высказались Вайнеры: «Ну, какой из него, к черту, фронтовик, да еще матерый разведчик!» Пришлось Говорухину прибегнуть к испытанному способу: одновременно с пробами Конкина он сделал и пробы заведомо не подходящих на роль Шарапова актеров — Ивана Бортника (протеже Высоцкого, в итоге блестяще сыгравший Промокашку) и Станислава Садальского (будущий Сапрыкин, он же Кирпич). Увидев результат, Вайнеры отступили. Оставалось убедить заказчика — главу Гостелерадио С. Г. Лапина. Пошли на обходной маневр. Дождались, когда Лапин уедет в заграничную командировку, и «атаковали» его заместителя — приехали к нему с коньяком и двумя чаровницами. «Мужик расчувствовался и подписал все не глядя, —рассказывал Конкин. — Когда Лапин вернулся, было уже поздно»...

Еще одна версия развития событий: «Станислав Говорухин предложил на роль молодого муровца Владимира Конкина. Но возникли трудности.

«Думаю, что на роль Шарапова отсмотрели немало претендентов, — рассказывает Владимир Конкин. — Говорухин остановился на моей кандидатуре. И тут воспротивилось высокое киношное начальство, которое уперлось рогами и заявило: «Сниматься будет или Высоцкий, или Конкин». Причем никаких конкретных причин не называли. Видимо, была просто блажь. Мы с Говорухиным с горя решили организовать «отходную», сидели на студии, выпивали, утром я должен был возвращаться домой. И где-то в полночь раздался телефонный звонок Звонила моя жена Алла: «Хорошо, что я вас застала. Дело в том, что тот, кто вам ставит палки в колеса, на 10 дней уехал в ГДР. Замом у него человек восточный, любит женщин, коньяк и анекдоты. Не упустите свой шанс».

Рано утром, с двумя длинноногими красавицами и коньяком Конкин и Говорухин вылетели из Одессы в Москву. Встретились с замом, девушки окружили высокого начальника, а Станислав Говорухин вспомнил все анекдоты, которые только знал. Заболтав чиновника, режиссер подсунул ему акт о приемке кинопробы, где стояли фамилии — Высоцкий и Конкин.

«Этот зам подписал акт не глядя, видимо, решив, что дает нам автограф, — вспоминает Владимир Конкин. — Через несколько минут мы уже мчались во Внуково. Спустя 10 дней у нас уже были сняты куски из разных серий, так что начальству ничего не оставалось делать, как дать нам добро. Картина вышла, стала всенародно любимой, но мстительное начальство не допустило, чтобы она получила хоть какую-нибудь награду».

«Комсомольская правда» писала: «На роль Шарапова пробовали с десяток актеров, среди которых Юрий Шлыков из Таганки, Владимир Рожин из «Ленкома», Вадим Михеенко из Театра им. Моссовета (ныне руководитель театра танца и пантомимы «Терра мобиле» в Санкт-Петербурге). Пробовался и Сергей Никоненко, который потом в кино сыграл множество милиционеров, но его мечта стать Шараповым не осуществилась.

Также Шарапова видели в Евгении Герасимове, Евгении Леонове-Гладышеве и, говорят, даже в Станиславе Садальском. Поначалу Говорухин хотел пригласить Сергея Шакурова, но киноначальство воспротивилось.

Ходили слухи, якобы Конкина по блату взяли на главную роль Владимира Шарапова, впрочем, скорее всего, это просто злобные наветы. Вот что по этому поводу говорил сам Владимир Конкин: «Изначально Высоцкий был против моего участия. Они с Говорухиным планировали на эту роль Бортника. Но на Одесскую киностудию позвонили из приемной Иваненко (тогдашнего завотделом культуры украинского ЦК), что играть Шарапова должен Павка Корчагин (то есть я), а иначе фильм не состоится. Аркадий Вайнер стоял смертным боем за Бортника, но Высоцкий уговорил его уступить. В итоге Бортник получил роль Промокашки (на нее сначала пробовался Леонов-Гладышев) и навечно затаил на меня обиду. Говорухин тогда позвонил одному из замов Демичева, и тот поставил украинцам встречное условие: если Конкин будет играть Шарапова, то вместо Химичева (любимца Щербицкого) Фокса будет играть Белявский. На том и порешили».

О выборе исполнителя одной из главных ролей в картине писали другие газеты: «На съемках Владимиру сперва было неуютно. Говорухин поначалу влюбился в его актерское дарование и настоял на том, чтобы разведчика, 42 раза переходившего линию фронта и вынесшего на своих плечах пленного немца, играл хрупкий, как барышня, Конкин. Но быстро разочаровался».

«На роль Шарапова были кандидатами, по-моему, Губенко. И Шакуров, — говорит режиссер сериала Станислав Говорухин. — Мне показалось правильным, чтобы Жеглов и Шарапов были немножко одинаковыми внешне. Только мировоззрение разное. А потом — ну сложно говорить, что Конкин был командиром разведроты. Вот если бы играл Губенко, вот это да, в это можно было бы поверить».

Тем не менее, зритель поверил. И уже невозможно кого- либо другого представить в роли напарника Жеглова Володи Шарапова, кроме Конкина. Образ, воплощенный актером в фильме, давно стал близким зрителю, народным, его сравнивают с известными фольклорными персонажами, он прописался в анекдотах, афоризмах и песнях. А это свидетельствует о талантливо сыгранной Конкиным роли, хорошем сценарии и мастерской режиссуре сериала. Правда, актеру это не совсем нравится...

«Меня никто никогда не прочил на героические роли, — жалуется Владимир Алексеевич. — Мне иногда говорят: «Ну и рожа у тебя, Шарапов!» — если я, к примеру, поцарапаюсь. И считают, что я всю жизнь с этими царапинами и что у меня рожа, а это не рожа!..»

Людей раздражает странная привычка Конкина — вечно брюзжать и жаловаться в интервью журналистам на тяжелую работу и жизнь в кино: то нет взаимопонимания с партнерами по съемочной площадке, то режиссер — деспот, то сценарий — говно...

В другом интервью Владимир Алексеевич, опять, чуть не плача, признавался репортерам, что Высоцкий подавлял его на съемках, не терпел конкуренции в кадре «Когда кто-то рядом делал что-нибудь неплохо, у него это вызывало желание сделать лучше. И не всякий раз это было деликатно и корректно. Усмирять Владимира Семеновича мог только Говорухин, его друг... А иногда ситуации были на грани серьезного конфликта. Высоцкий ведь был человек спонтанный. Его благорасположенность ко мне вдруг менялась на реакцию противоположную, если что-то делалось «не по его»...»

Странный вы какой-то, Шарапов-Конкин! «Когда кто-то рядом делал неплохо, у Высоцкого это вызывало желание сделать лучше...» Да это естественная потребность настоящего профессионала — самосовершенствоваться, максимально самореализовываться в кадре! Как вообще актеру на съемочной площадке можно «делать что-нибудь плохо»? Зачем он нужен в фильме? Гнать его в три шеи надо с картины, пока не «завалил» ее окончательно!.. А уж деликатность и корректность — это для пансиона благородных девиц, а не для съемочной площадки! Или их перепутал Конкин?

Действительно, отношения между двумя Владимирами — Высоцким и Конкиным — во время съемок «Места встречи...» складывались очень непросто. Не сложились они и после них: актеры так и не стали не то что друзьями, но даже приятелями.

Писали, что за кадром между Жегловым и Шараповым в прямом и переносном смысле пробежала черная кошка...

Брюзжания Конкина: «... Начало съемок было просто ужасным. Первой снимали сцену из 4 серии, когда Шарапов рассказывает Жеглову, что убийство совершил не Груздев, а Фокс. У меня огромнейший монолог — 10 минут экранного времени. Я начинаю, почти дохожу до середины... И вдруг щелчок какой-то в голове — и я забыл фразу. А Высоцкому сегодня улетать. Меня об этом еще с утра предупредили. Вот, не надо было этого мне говорить! Зачем накручивать?! Я сейчас об этом рассказываю — а у меня руки трясутся. Второй дубль — еще раньше запоролся. Все! Начался внутренний столбняк Со мной такого никогда не бывало — у меня же хорошая память! А здесь... Третий дубль. Говорухин уже сидит лысину чешет... И съемочная группа смотрит: ну, говнюк какой попался. (Может, это было и не так Но я человек без кожи. На барабан ее вряд ли можно натянуть — она вся протерта). И только начинаю — все. У меня уже сдают нервы... Говорухин говорит: «Ну, ладно, полчаса перерыв. Иди, во дворик подыши, сосредоточься. Еще одну попытку сделаем». Я подышал, начали снимать. Опять! Ужас, ужас... Говорухин говорит: «Ну, ладно, тушите свет. Потом когда-нибудь снимем». А я думаю: «Господи, ну столько хорошего у меня было в жизни!..» Была очень горячая секундная молитва внутри. Я прошу: «Слава, еще одна попытка». Мотор, камера. И я пошел. И вдруг чувствую, что-то проклятое место я уже проскочил. У меня вдруг открылось второе дыхание. И я прошел эту харибду, не застрял!

А по технологии надо снимать второй дубль. И тут наши осветители начали тушить свет: мол, у нас смена кончилась, это вы приходите на съемочную площадку к 9 утра, а мы здесь с 8-ми! Все уговаривают, умоляют этих «светляков» — а те вырубают свет... В это время Высоцкий лежал на диванчике. Внимания ни на кого не обращает. Глазки закрыты..* Никогда не забуду, как среди этого всеобщего стона вдруг встает Высоцкий. Моментально наступает тишина. И только слышно его скрипучие сапоги. Он выходит на середину... Ни одного слова из того, что он сказал, я произнести нашим уважаемым читателям не могу. Я только тогда понял, что такое «тридцатитрехэтажный»... Это было так скомпановано! Последнее слово было: убью. Как закипела работа! Сразу все стало зажигаться! Все, по местам! И мы сняли второй дубль, но в фильм вошел первый...»

Но ведь можем, когда надо, а, господин актер?! Как говорится, на Бога надейся, но и сам — не плошай!

«... Теперь многие почему-то считают, что мы были друзьями, — плачет Конкин. — Увы: жесткость в наших отношениях, к сожалению, доминировала. Налет «паханства» на съемках, несомненно, присутствовал — слово Высоцкого было непререкаемо. Я привык к доброжелательной обстановке, когда тебя все любят, а тут...»

Однажды у Конкина не выдержали нервы, он — струсил и задумал свалить со съемок «Я вдруг отчетливо понял, что никому в этой картине не нужен. Тихо собрал чемодан и собрался было уехать, как вдруг в дверь гостиничного номера постучался Виктор Павлов (Левченко). «Чего это ты чемодан собрал?» — «Да вот, Вить, уезжаю я, не могу больше работать в такой обстановке. Высоцкий давит, как танк, тянет одеяло на себя... Может, кому-то и приятно, когда на него орут. Мне — нет». Но Павлов уговорил».

В другом интервью Конкин так обрисовал ситуацию со своей готовностью покинуть съемочную площадку «Места встречи изменить нельзя»: «Первые результаты работы над фильмом никому не понравились. Тогда Станислав Сергеевич вдруг сказал фразу, которая сразила меня наповал: «Володя, ты меня предаешь! Я пробил тебе эту роль, а у нас ничего не получается...» Я ощутил себя так, словно пощечину получил. И стал собирать чемоданы...»

Трудно сказать, чем бы закончился этот демарш, если б не Виктор Павлов (Левченко). Он вызвался проводить Конкина до вокзала, прихватил с собой сценарий и вдруг начал читать его на пьедестале памятника основоположникам марксизма- ленинизма, в обнимку то с одним основоположником, то с другим. Потом приволок умиравшего от смеха Владимира обратно в гостиницу, они распили бутылку сухого вина, и наутро бывший Павка Корчагин был готов к дальнейшей работе».

Еще одна слезная исповедь Конкина — на ту же тему: «Я не чувствовал поддержки. Не было того настоящего партнерства, к которому я уже привык Не знаю, может быть, это тоже была какая-то актерская наша зависть, не зависть. Я никому никогда в жизни не завидовал. Пускай у Володи был «Мерседес», у меня тогда была черная «Волга» — какая разница? Дело-то не в этом. И я почувствовал, что я не нужен этой картине. То есть я почувствовал, что у меня нет тыла. Обычно во всех моих картинах до того времени меня съемочная группа любила, и я всегда был к людям благорасположен, но здесь я чувствовал, что что-то нам мешает жить в дружбе и согласии. И я собрал чемодан, я решил покинуть съемочную группу.

Меня спасли два человека. <...> Эти два человека — это покойный Евгений Шутов, замечательный актер и человек прекрасный, он был в тот момент в Одессе, и замечательный артист Витечка Павлов. Я собрал чемодан, он постучал ко мне в номер — он не знал, что я хочу уехать, еще никто не знал, что я еду в Киев из Одессы, навсегда, как я решил, — и он говорит: «А почему ты такой смурной?» — «Все, Вить, просто все достало, все не так складывается. Отношения не сложились, и значит, кино не будет». Он говорит. «Володь, да чего ты переживаешь? Пойдем, подышим воздухом». <...> И вот Витя Павлов взял сценарий и повел меня прогуливаться. И начал читать сценарий. Это было так смешно! Оказывается, это комедия! Витя Павлов с меня снял вот эту вот стрессовую ситуацию, вот этот мой клинч. <...> Вот благодаря этому человеку я остался в группе. Я понял, что если я дам слабину, во-первых, это минус моей профессии, минус мне во всех отношениях; я должен доказать, что это все-таки роль моя, и у меня все равно что-то да получится.

И дело постепенно пошло. Когда мы начали снимать четвертую и пятую серии, где Шарапов уже как бы набирает силу, то это было лишний раз доказано, а в пятой серии он вообще исполняет роль в роли, когда он попадает в банду. Там нужно уже было быть не Шараповым, а другим человеком». «Фильм получился гениальным. Станислав Говорухин сумел не только собрать целое созвездие замечательных актеров, но и максимально использовать их лучшие качества. И каждый из них: Сергей Юрский и Виктор Павлов, Наталья Фатеева и Леонид Куравлев, Александр Белявский и Евгений Евстигнеев, Армен Джигарханян и Лариса Удовиченко, Станислав Садальский и Зиновий Гердт, Евгений Леонов-Гладышев и Александр Абдулов, Иван Бортник и Валерия Заклунная, Всеволод Абдулов и Олег Савосин внесли свою частичку в общий успех. И все же, в первую очередь, фильм обязан своим успехом дуэту Высоцкого и Конкина, создавших поистине легендарных персонажей. Дуэт Жеглова и Шарапова привнес в фильм не только драматургически заложенное столкновение мировоззрений, но и неподдельную внутреннюю конфликтность, естественно возникшую при сочетании очень разных индивидуальностей двух «звезд». Ведь в ту пору Конкин был «звездой» официальной, а Высоцкий — неофициальной, что придавало фильму столь актуальную в 1970-х годах аллюзионность».

В итоге так уж получилось, наперекор сценарию, что зрителю полюбился не милосердный Шарапов Конкина, а взрывной и иногда нахальный Глеб Жеглов Высоцкого. Тут уж ничего не поделаешь! Как говорится, талант — он и в Африке талант!

Очередные жалобы и слезы Владимира Конкина газетчикам: «Многим казалось, что я обласкан комсомолом. Но я никогда клевретом не был и косточек с барского стола не таскал. Наверное, и Высоцкому казалось так — будто я холуй комсомольский. Иначе, откуда у Конкина «Волга». А то, сколько я вкалывал на нее, это ж никого не интересовало! А у Семеныча был «Мерседес». Но все прекрасно знали, что у Семеныча не было бы никакого «Мерседеса» и умер бы он под забором на 10 лет раньше, если бы в его жизни не появилась Марина Влади. И поэтому семья была оставлена с двумя детьми. А эта тетя вошла в его жизнь и, в общем-то, украсила ее. Потому что Володя стал вкусно есть иногда, а не жрать водку за 3.62. Понимаете? Он стал курить американские сигареты. У него была роскошная аппаратура по тем временам. Он, конечно, сам какие-то деньги зарабатывал, но у него бы ни-и-ккогда не было всего того, если бы не Марина Владимировна. Поверьте мне. Потому что я честно один всю жизнь пахал на себя и семью (жена не работала, а занималась домом и детьми). Я годами не мог себе позволить купить норковую шубу супруге, или поменять машину, или на даче крышу перекрыть...

На Высоцкого смотрели как на небожителя. Вот он — живой диссидент! Тем не менее, он многих очень быстро разочаровал. Люди поняли, что Высоцкий — это «три буквы» сразу же. Паинькой он не был, как сейчас придумывают. Иногда это был хам, грубый и прямолинейный человек В отличие от меня.

Но при этом все равно он оставался Поэтом и нервы в клочья драл! Володя обладал огромной внутренней силой. Был личностью пружинистой и мощной. А я тоже мог за себя постоять, мог и откусить кое-что. Короче, встретились два волнореза...»

Удивляет, сколько злобы и желчи сидит в актере Владимире Алексеевиче Конкине! Прямо ненавистью пылает он к актеру и коллеге, которого уже больше 30 лет нет в живых. В чем причины такою неадекватного поведения Конкина? Ответ простой: виноваты банальная житейская зависть и скромность собственного актерского дарования. А может это и старческое обывательское брюзжание — из-за узости умственного кругозора...

Попробуем привести контраргументы сказанному Конкиным.

Во-первых, никто не давал ему никакого, особенно — морального права называть в интервью поэта «Семенычем», а его жену, актрису Марину Влади, — «этой тетей». Что за наглое панибратство? «Иногда это был хам» — так говорит актер, применяя эти слова к Высоцкому. В данном случае это выражение применимо к самому Конкину.

Второе. Обвинять Владимира Семеновича в том, что он был при Марине почти альфонсом, Конкину вообще неуместно. Это с его стороны выглядит очень глупо! Владимир Алексеевич «напахал» на «Волгу» за долгие годы съемочных трудодней, а Высоцкий, помимо зарплаты в театре и гонораров за съемки и песни, написанные в фильмы, еще давал концерты, иногда — несколько в день. Например, за четыре дня новокузнецких гастролей поэт получил 3693 рубля гонорара — согласно договору. Это было в феврале 1973 года. Конкину такие гонорары и не снились!

Что касается стоящего как кость в горле Конкина «Мерседеса» Владимира Высоцкого, то приобрел поэт его в 1976 году на свои деньги, заработанные им более чем на тридцати выступлениях.

И дальше — в том же духе...

Так почему Высоцкому нельзя было («иногда», по словам Конкина) вкусно есть, курить американские сигареты и иметь дома современную музыкальную аппаратуру? Он это вполне заслужил, потому что — заработал!

Касательно Марины Владимировны. Называя Влади презрительно «этой тетей», Конкин забывает, что Марина, мать троих сыновей, не сидела сложа руки, а успешно и много снималась по всему миру в фильмах известных режиссеров. В то время как супруга самого актера, тоже имевшая троих детей, не работала и занималась их воспитанием. В чем здесь вина Марины?

Обвинив поэта во всех тяжких, актер не привел ни одного правдивого доказательства своим, как понятно, подлым и лживым обвинениям... «Поверьте мне», — говорит Конкин. Да кто же поверит в ваш идиотский монолог?! А что сам ничего не заработал, так не каждому Бог дает имя «Владимир Высоцкий». Пахать больше надо было! И в действительности суметь «постоять за себя»! Чтобы до сих пор «не откусывать кое-что»...

«Встретились два волнореза...» Повстречались бы они сейчас, будь жив Высоцкий и прочитай он этот «монолог»! Сомневаюсь, что остались бы желание, силы и здоровье у Конкина говорить подобное впредь, или вообще — сниматься в кино!.. Ох и набил бы вспыльчивый ВВ едальник Конкину — и правильно бы сделал!

И вновь — слезы Владимира Алексеевича в который раз заливают редакционный диктофон: «Работалось нам по-разному. Человек он был непредсказуемый: с ним было комфортно и хорошо, а через секунду — наоборот. А целлулоид фиксирует все, это же не шутки... Высоцкий был партнер сложный, непростой, но назвать его своим другом я не имею права, это — слишком высокая оценка наших отношений.

Но мы были товарищами по работе, и кино бы не получилось, если бы не сложилась эта пара. В апреле 2008 года исполнилось картине 30 лет! Я даже не успел заметить, как они пролетели! Право, не знаю, может ли кто-нибудь из сегодняшних актеров гарантировать, что их работа не забудется хотя бы через пять лет? А работа с Высоцким стала для меня своеобразной школой. Потому что партнеры, обладающие внутренней силой и харизмой, нас чему-то учат. И нужно суметь свой плот «провести между Сциллой и Харибдой». В этом плане Владимир Семенович для меня был учителем. Я вспоминаю его с благодарностью...»

Еще одно «выступление» Конкина (но риторика— изменилась): «Я думаю, что наш фильм — жизнеутверждающая картина. И 30 лет тому назад, когда мы ее делали, никогда и не думали, что она будет иметь такую большую и серьезную жизнь. Мало того, мы все-таки его создавали совершенно в другой стране, в других условиях. И у нас было очень много сложностей и проблем, обо всех не рассказать. Но мне кажется, что сейчас, именно сейчас, почему этот фильм и стал ценен и, может быть, приобрел еще большее даже значение, потому что люди скучают по добру, по порядочности, по тем человеческим институтам, которые сегодня подменены суррогатами. Когда человек с денежным мешком диктует все, и он для тебя царь и бог, это страшно. И когда человек сталкивается с какой-то бедой, ему хочется, чтобы рядом был дядя Степа, ему хочется, чтобы был Шарапов, вот такой Шарапов, который отстоит Груздева и тебя отстоит. И поэтому очень многие люди, которые меня встречают по жизни, они как бы ассоциируют меня с моими героями, в частности, с Шараповым — порядочным, замечательным человеком, которого я с удовольствием играл».

В одном прав Владимир Конкин: картина «Место встречи изменить нельзя» только потому так долго остается не забытой и любимой уже не одним поколением зрителей, что в ней в главной роли снялся именно сам артист. Но — в паре с Высоцким. Сыграй он Шарапова с другим партнером, вряд ли бы о фильме помнил кто-нибудь сегодня. Только дотошные киноведы и составленные ими киноэнциклопедии...

Один лишь раз Владимир Высоцкий приводил своего партнера по фильму Владимира Конкина к себе домой на Малую Грузинскую улицу. Это случилось как-то поздно ночью, после завершения очередного съемочного дня картины. По словам актера, угостить поэту его было нечем («Гады-гости все сожрали!..»), и Владимиру Семеновичу пришлось потчевать дорогого гостя скромным стаканом чая и куском сухого коржика: «Я макал его в чай и ел, а Высоцкий все извинялся за такой прием...»

Конкин, наверное, желал отпробовать французских деликатесов и покурить американских сигарет, но не тут-то было... Гости проклятые, черт бы их подрал!..

После завершения съемок в сериале «Место встречи изменить нельзя» актеры больше не встречались...

Глеб Жеглов отработал в фильме 21 съемочный день, и ему выплачивали по 42 рубля за каждый.

Володя Шарапов — 26 дней, и ему положено было 52 рубля в день.

А почему Жеглов получал меньше Шарапова? Так ведь Шарапов, он же Владимир Конкин, в то время был уже заслуженным артистом Украины...

Только спустя десятилетия Владимир Алексеевич, откинув (но— не забыв!) свои обиды, сумел проанализировать роль, исполненную Владимиром Высоцким в сериале, и пришел к следующим выводам: «... Шарапов очень многому учится у Жеглова. В жизни происходило то же самое. Нельзя было не поражаться фантастической трудоспособности Владимира Семеновича. Он дотошно выспрашивал у знатоков, у старых опытных сыщиков все подробности их работы, стремился на практике освоить мельчайшие детали их службы и быта. Он обладал талантом выделения из множества составных самого главного, наиболее характерного и яркого для образа, оставаясь при этом не похожим ни на кого Владимиром Высоцким. Оттого так достоверен его Жеглов, и нередко ветераны уголовного розыска «узнают» в нем живые черты своих товарищей по нелегкому и почетному делу. Кажется, очередной дубль прошел «без сучка и задоринки», но... «Нет, — устало вздыхает Высоцкий, — здесь Жеглов должен говорить немного иначе. У него обязательно есть свое любимое, простое, но очень идущее к нему словцо. К примеру... «значица». И это «значица, так, Шарапов» монолитно вливается в образ, и долго еще напористый с хрипотцой голос звучит в ушах... А Высоцкий продолжал искать и пробовать, порой начиная заново, не щадя ни себя, ни партнеров. И почти никто не знал тогда, что уже перенесен в 37 лет тяжкий инфаркт. И тем более не знали и не могли знать, что до второго, ракового, остаются считанные месяцы... Знал об этом один Высоцкий. Знал, что необходимо беречь себя: так настоятельно требовали врачи. Но работать вполнакала в искусстве он не умел, да и не смог бы...»

Многие зрители считают, что Владимир Конкин впервые увидел Владимира Высоцкого и познакомился с ним непосредственно на съемочной площадке детективного сериала. Но это — не так Познакомились они чуть раньше... Впрочем, предоставим слово артисту: «Особые и очень дорогие для меня воспоминания я храню о Владимире Высоцком, с которым встретился впервые в... Париже, в 1978 году. Я приехал туда в составе творческой группы, снявшей кинофильм

«Кавказская повесть», посвященный 150-летию со дня рождения Л. Н. Толстого. Высоцкий пел в «Олимпии» — знаменитом концертном зале, доступном для исполнителей только самого высокого класса. Он пел песни глубоко национальные, очень русские, но переполненный зал понимал, казалось, каждое слово...»

Так бывает — от момента знакомства двух людей до смерти одного из них проходит очень мало времени. Это — как раз случай Конкина с Высоцким...

«О смерти Владимира Высоцкого я узнал совершенно случайно и только на следующий день, — признавался Конкин в программе «НТВшники», посвященной 30-й годовщине со дня смерти поэта. — 26 июля я пошел на рынок за мясом, довольно быстро нашел то, что мне нужно и расплатился. Торговец завернул мой кусок в газету. Я ну абсолютно же случайно, когда клал сверток в пакет, наткнулся глазами на маленький некролог в черной рамочке. Вчитался в него... И меня как током стукнуло: это было опубликованное в «Вечерней Москве» сообщение о смерти Володи... Я был потрясен и ошарашен этим сообщением, потерял рассудок и долго стоял на месте, не зная, куда мне идти...»

Известие о смерти коллеги стало для Владимира Конкина не только большим потрясением, но и обретением внутренней гражданской смелости и мужества: «Знаете, когда в 80-м Высоцкий ушел из жизни, после его похорон я поехал с выступлениями в Ростов. И каждую встречу начинал со слов: «Все мы похоронили...» — и народ вставал. Я права не имел морального не сказать об этом. И неважно: друзья мы были или нет... За это меня вызывали в идеологический отдел партии Ростова. А потом жалобу накатали в Союз кинематографистов СССР. Но так как разбирались с ней люди приличные: Баталов, Ширвиндт, Клара Лучко... — то я был принят в состав Президиума Союза кинематографистов. Сразу же. За то, что отстоял честь коллеги. И мы пошли пить коньяк».

«Когда я узнал про его смерть, то, чтобы заглушить боль, выпил весь запас вина, который заготовил на день рождения. Обычно после пары рюмок я немного пьянею, но тут после 15 бутылок был трезв, как стеклышко. Таким сильным было потрясение!..» — сказал и заплакал Владимир Алексеевич Конкин (Шарапов).

© 2000- NIV