Cлово "DIR"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  
1. Шаулов С. М.: Барочно-герметический подтекст стихотворения В. С. Высоцкого "Белое безмолвие"
Входимость: 4. Размер: 50кб.
2. Шаулов С. М.: "Теперь я – капля в море" - барочная топика в поэтике Высоцкого
Входимость: 3. Размер: 41кб.
3. Доманский Ю. В.: Галич, Высоцкий, Окуджава в посвящениях Андрея Макаревича
Входимость: 2. Размер: 23кб.
4. Шаулов С. М. ": "Упрямо я стремлюсь ко дну…" - коды культуры и интертекстуальность. 4. Погружение как познание: контуры кода до и у просветителей
Входимость: 2. Размер: 32кб.
5. Шаулов С. М. ": "Упрямо я стремлюсь ко дну…" - коды культуры и интертекстуальность. 6. "На глубину" коллективного бессознательного
Входимость: 2. Размер: 38кб.
6. Скобелев А. В., Шаулов С. М.: "Теперь я – капля в море". "Высоцкое" барокко
Входимость: 1. Размер: 126кб.
7. Скобелев А.В., Шаулов С.М.: Владимир Высоцкий - Мир и Слово. VI. "Теперь я - капля в море". "Высоцкое" барокко
Входимость: 1. Размер: 127кб.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Шаулов С. М.: Барочно-герметический подтекст стихотворения В. С. Высоцкого "Белое безмолвие"
Входимость: 4. Размер: 50кб.
Часть текста: "Белое безмолвие" БАРОЧНО-ГЕРМЕТИЧЕСКИЙ ПОДТЕКСТ стихотворения В. С. Высоцкого «Белое безмолвие» Песни Высоцкого для кинофильмов и спектаклей часто несут смысловую нагрузку, не соизмеримую с сюжетом, который призваны иллюстрировать. «Белое безмолвие» [65] – особенно показательна в этом отношении. Непосредственную связь с проблематикой романа В. А. Обручева «Земля Санникова», для экранизации которого она сочинена [66], в ней сохраняет лишь упоминание летящих на север птиц да «черной полоски земли», которую путешественники надеются увидеть в полярных льдах. Но и эти детали, подчиняясь внутренней логике стихотворения, переплавляются в сложные и многозначные символы, требующие истолкования. Осмыслению поэтической глубины этого текста препятствует стереотип восприятия, поддержанный не только назначением песни, но и нарочитым интертекстуальным соотнесением ее с одноименным рассказом Джека Лондона: в сознании сразу всплывает привычный читателю «Северных рассказов» или столь же привычный для советской идеокультуры пафос «героического покорения Севера». За этой ширмой реципиенту не сразу открывается, что в тексте Высоцкого побудительные мотивы движения «на север» романтически затемнены и ни одно слово не намекает на привычно подразумеваемую цель – ни на приземленную цель героев американского писателя [67], ни на возвышенную и благородную – советских покорителей высоких широт. С. В. Свиридов резонно видит в этом стихотворении одно из воплощений «основной пространственной модели» в художественном мире Высоцкого: движение из внутреннего во внешнее пространство [68]. А в ценностных категориях стихотворения: «мы» уходим от «вранья» и «воронья» – к «сиянью» и «снегу без грязи». Перед нами романтическое по видимости двоемирие, в котором Север...
2. Шаулов С. М.: "Теперь я – капля в море" - барочная топика в поэтике Высоцкого
Входимость: 3. Размер: 41кб.
Часть текста: того, что, как признаёт оппонент, имея в виду поэтическую эмблему, – «теперь мы знаем, что соответствующие образы у ВВ есть» [40]. Но как они здесь функционируют, сохраняют ли внутреннюю идеологическую структуру, как соотнесены с общей пространственно-временной структурой поэтического мира, – все эти и подобные им вопросы – открыты. Один из таких вопросов – о природе интертекстуальности в произведениях Высоцкого. Мы знаем, что его поэзия интертекстуальна (можно даже сказать – внутрилитературна ) в высокой степени [41], кроме того и сама по себе она пронизана многочисленными перекличками отдельных стихотворений, которые цитируют одно другое, перепевают , поясняют друг друга и т. д [42]. Склонность поэта к циклизации стихотворений – одно из проявлений того творческого склада, о котором мы говорили в связи с общетипологической склонностью к варьированию, присущей искусству барокко [43]. Универсальность семиотического механизма, действующего в системе барочного двоемирия, в котором множественность возводится к единству , проявляется не только стилистически, но и в идейно-семантической концептуализации поэтического высказывания, что зачастую приводит к случаям интертекстуальности, которые, по внешнему впечатлению, не объясняются непосредственным знакомством автора с текстом, который нам представляется прецедентным. Смысл, воплощаемый в концепте в таком случае, является как бы всеобщим, растворенным в семиосфере, окружающей поэта. А выражается он в форме, буквально повторяющей прецедентную формулировку [44], и функционирует как маркантный признак, вызывающий у читателя неожиданные ассоциации, и тем самым отправляет к возможным более глубоким или латентным уровням смысла: слово (и тем более – словосочетание!) достается поэту не в голом словарном...
3. Доманский Ю. В.: Галич, Высоцкий, Окуджава в посвящениях Андрея Макаревича
Входимость: 2. Размер: 23кб.
Часть текста: «Моим друзьям», «Посвящение артистам», «Посвящение театру», «Посвящение корове», «Посвящение архитектурному институту», «Посвящение советским рок-группам», «Посвящение ВИДу»). Среди песен-посвящений есть и песни, посвящённые трём ведущим российским бардам: «Памяти А. Галича», «Посвящение В. Высоцкому», «Посвящение В. Высоцкому 2», «Б. Окуджаве» [1]. Традиция посвящать стихи памяти умерших поэтов ведёт начало ещё от античности, важное место она занимает и в русской литературе. Г. А. Левинтон доказал, что «в русской поэзии есть особый цикл “Смерть поэта”, цикл надындивидуальный, который существует не у одного поэта, а в русской поэзии как едином целом» [2]. В стихах этого «цикла» исследователь выделил две особенности: двухчастность (когда вторая часть являет собой прямое обращение к потомкам умершего поэта) и «специфика подтекстов»: «Вообще обилие цитат (“подтекстов”, “интертекстов”) в этих стихах обусловлено тем, что смерть поэта всегда не первая, всякий поэт имеет предшественников, и Смерть Поэта всегда уже была <...>. И уже были стихи на смерть поэта, и потому стихи этого цикла — кажется, без заметных исключений — всегда включают реминисценции не только из того поэта, которому они посвящены, но и из других стихов на смерть поэта» [3]. Эти особенности актуальны и для современных стихов in memoriam в русской поэзии. В частности, для Иосифа Бродского: «В корпусе текстов Бродского выделяется группа стихотворений in memoriam , которые имеют сходную тематику и структуру и могут быть описаны как отдельное жанровое образование» [4]. Требования Бродского «к жанру in memoriam можно свести к двум...
4. Шаулов С. М. ": "Упрямо я стремлюсь ко дну…" - коды культуры и интертекстуальность. 4. Погружение как познание: контуры кода до и у просветителей
Входимость: 2. Размер: 32кб.
Часть текста: "Упрямо я стремлюсь ко дну…" - коды культуры и интертекстуальность 4. Погружение как познание: контуры кода до и у просветителей 4. Погружение как познание: контуры кода до и у просветителей. В начале стихотворения Пастернака «Во всем мне хочется дойти / До самой сути…» [28] выражено стремление, сходное со смыслом первого стиха в тексте Высоцкого; их общим семантическим инвариантом может служить словосочетание «дойти до дна», в переносном значении имеющее в виду последнюю точку познания чего-либо. Психологический ментальный стереотип инстинктивно располагает эту точку под поверхностью («воды»), в пространственном отношении внизу , что ясно проявилось уже в топике, которой пользовалась герметическая гностика: Наполнив им [Умом [29]. – С. Ш.] большой кратер, он [Бог. – С. Ш.] послал его вниз , препоручив глашатаю, коему приказал провозглашать сердцам человеческим следующее: „ Погрузи себя , могучее, в этот кратер ради познания...
5. Шаулов С. М. ": "Упрямо я стремлюсь ко дну…" - коды культуры и интертекстуальность. 6. "На глубину" коллективного бессознательного
Входимость: 2. Размер: 38кб.
Часть текста: Карл Густав Юнг. Поздние мысли [65]. Высоцкому вполне ясен иррациональный характер этого репортажа. Он должен, – в отличие от Фауста, продолжающего движение за «точкой невозврата» по воле ироничного Гёте, – сам и в сознании пройти свой «высший миг», а пройдя, поведать «друзьям» о «глубочайшем основании» (Шиллер), о «с а мой сути», самое знание которой несовместимо с жизнью, как её принято понимать в их мире, что превратит его стихотворение в очередной монолог мёртвого. Распространенность этой жанровой формы в ролевой лирике Высоцкого мы в свое время связали с «самыми глубинными, родовыми, исконными представлениями о жизни и смерти, допускающими возможность преодоления смерти, доказательством чему и служит монолог мертвого, обращенный к живым» [66]. Эти представления и должны были, так или иначе, проступить в репортаже о смерти и в словах, сказанных после . На них лежит печать той осознанной парадоксальности происходящего с ним в жизни, которая выразилась и в знаменитом «если утону, ищите вверх по течению», и в «Конях привередливых» (« Я коней своих <…> погоняю <…>[: ] Чуть помедленнее , кони!»). Он, конечно, давно понял, что не сам правит своим движением, а – «тот», который в нем «сидит». По крайней мере, уже тогда, когда высказался от имени Яка-истребителя (1968), с заметным оттенком изумления («Но что это, что?!», 1, 222) обнаружив, что «сам» он «не много успел». Раздвоение сознания, обнаруживающего в собственном «черепке» неуправляемого водителя, «летчика», и около 1972 года конципируется пока еще как, – перефразируем, – «бред...

© 2000- NIV