Cлово "HIER"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  
1. Шаулов С. М. ": "Упрямо я стремлюсь ко дну…" - коды культуры и интертекстуальность. 6. "На глубину" коллективного бессознательного
Входимость: 1.
2. Шаулов С. М. ": "Упрямо я стремлюсь ко дну…" - коды культуры и интертекстуальность. 4. Погружение как познание: контуры кода до и у просветителей
Входимость: 1.
3. Шаулов С. М. ": "Упрямо я стремлюсь ко дну…" - коды культуры и интертекстуальность. 7. "Остановиться, оглянуться…" на пороге
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Шаулов С. М. ": "Упрямо я стремлюсь ко дну…" - коды культуры и интертекстуальность. 6. "На глубину" коллективного бессознательного
Входимость: 1. Размер: 38кб.
Часть текста: 6. «На глубину» коллективного бессознательного. Я говорю «коллективное бессознательное», хотя равным образом мог бы сказать «бог». Карл Густав Юнг. Поздние мысли [65]. Высоцкому вполне ясен иррациональный характер этого репортажа. Он должен, – в отличие от Фауста, продолжающего движение за «точкой невозврата» по воле ироничного Гёте, – сам и в сознании пройти свой «высший миг», а пройдя, поведать «друзьям» о «глубочайшем основании» (Шиллер), о «с а мой сути», самое знание которой несовместимо с жизнью, как её принято понимать в их мире, что превратит его стихотворение в очередной монолог мёртвого. Распространенность этой жанровой формы в ролевой лирике Высоцкого мы в свое время связали с «самыми глубинными, родовыми, исконными представлениями о жизни и смерти, допускающими возможность преодоления смерти, доказательством чему и служит монолог мертвого, обращенный к живым» [66]. Эти представления и должны были, так или иначе, проступить в репортаже о смерти и в словах, сказанных после . На них лежит печать той осознанной...
2. Шаулов С. М. ": "Упрямо я стремлюсь ко дну…" - коды культуры и интертекстуальность. 4. Погружение как познание: контуры кода до и у просветителей
Входимость: 1. Размер: 32кб.
Часть текста: кратер, он [Бог. – С. Ш.] послал его вниз , препоручив глашатаю, коему приказал провозглашать сердцам человеческим следующее: „ Погрузи себя , могучее, в этот кратер ради познания того, для чего ты есть, и поверив , что взойдешь ты к пославшему этот кратер“. И все те, что сошлись на зов и погрузились в чашу с умом, причастились знания и сделались совершенными людьми, <…> кто воспринял дар бога, по сравнению с иными уже не смертны, а бессмертны; ибо, объяв в себе благодаря собственному уму все то, что есть на земле, то что в небе, и то, что свыше неба, <…> и возвысив самих себя, они узрели благо <…> и стремятся к одному лишь единому и благу [30]. В интересующем нас контексте отметим в этом пассаже иррационально-сакральное тождество верха и низа , в равной мере трансцендентных миру обываемой середины , чем сердцам человеческим, способным верить , и задан догмат: погружение есть восхождение , дарующее абсолютное знание и тем самым бессмертие при жизни, то есть преображающее природу познавшего. Обратим внимание также на естественность присутствия этого концепта – достижения...
3. Шаулов С. М. ": "Упрямо я стремлюсь ко дну…" - коды культуры и интертекстуальность. 7. "Остановиться, оглянуться…" на пороге
Входимость: 1. Размер: 49кб.
Часть текста: лирической медитации, ведущая за эту границу, как показывают сравнительные наблюдения, не предполагает ее «промахивания с хода». Дело в том, что, оказываясь в состоянии этого перехода, связанного с утратой индивидуальной самости, то есть «частичности» (Бёме) и ограниченности собственного образа, – лирическое сознание обнаруживает себя в парадоксальной ситуации, в которой становится проблематичным само по себе лирическое высказывание: может ли лирически самовыражаться не-Я ? Или: может ли не-Я пророка что-то говорить миру о своей духовной практике? Вообще, может ли то , что не является индивидуальностью , сообщить миру о своих внутренних переживаниях? Парадокс заключается в том, что, выразив это внутреннее превращение и манифестировав тем самым выход из мира множественности и разграниченности форм, автор такого высказывания в нем же, высказывании, получает доказательство сохранившейся связи с миром, на которую он и оглядывается извне , и – на себя в обратной перспективе , какой-то частью своей новой сущности оставаясь прежним, чувствуя притяжение оставленного им мира и продолжая движение (и трансмутацию!) вопреки ему – «Trutz dem, was mich in mich zurücke reißet » [83]. В этом состоит один из аспектов параллели, о которой упоминалось выше, – между лирикой Пауля Флеминга и лирической философией Якоба Бёме, который, достигнув той же степени отрешенности от мира, признается: Но я нахожу во мне еще вторую жизнь, каков я есть, ˂…˃ как тварь (Creatur) этого мира ˂…˃: Так вот в этой жизни, в которой я еще воспринимаю свое Я (Jchheit), пребывают грех и смерть, и это должно стать Ничто, а в той жизни, которая во мне есть Бог, я враг греху и смерти, а по той жизни, которая еще есть в моем Я (Jchheit), я враг Ничто (как Божеству): Так что спорит одна жизнь с другой, и постоянный раздор (streit) во мне. Но поскольку Христос рожден во мне и живет в моем...

© 2000- NIV