Cлово "MENSCH"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  
1. Шаулов С. М.: Барочно-герметический подтекст стихотворения В. С. Высоцкого "Белое безмолвие"
Входимость: 3.
2. Шаулов С. М.: "Теперь я – капля в море" - барочная топика в поэтике Высоцкого
Входимость: 3.
3. Шаулов С. М. ": "Упрямо я стремлюсь ко дну…" - коды культуры и интертекстуальность. 8. Imitatio Christi
Входимость: 1.
4. Шаулов С. М. ": "Упрямо я стремлюсь ко дну…" - коды культуры и интертекстуальность. 4. Погружение как познание: контуры кода до и у просветителей
Входимость: 1.
5. Шаулов С. М. ": "Упрямо я стремлюсь ко дну…" - коды культуры и интертекстуальность. 7. "Остановиться, оглянуться…" на пороге
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Шаулов С. М.: Барочно-герметический подтекст стихотворения В. С. Высоцкого "Белое безмолвие"
Входимость: 3. Размер: 50кб.
Часть текста: лишь упоминание летящих на север птиц да «черной полоски земли», которую путешественники надеются увидеть в полярных льдах. Но и эти детали, подчиняясь внутренней логике стихотворения, переплавляются в сложные и многозначные символы, требующие истолкования. Осмыслению поэтической глубины этого текста препятствует стереотип восприятия, поддержанный не только назначением песни, но и нарочитым интертекстуальным соотнесением ее с одноименным рассказом Джека Лондона: в сознании сразу всплывает привычный читателю «Северных рассказов» или столь же привычный для советской идеокультуры пафос «героического покорения Севера». За этой ширмой реципиенту не сразу открывается, что в тексте Высоцкого побудительные мотивы движения «на север» романтически затемнены и ни одно слово не намекает на привычно подразумеваемую цель – ни на приземленную цель героев американского писателя [67], ни на возвышенную и благородную – советских покорителей высоких широт. С. В. Свиридов резонно видит в этом стихотворении одно из воплощений «основной пространственной модели» в художественном мире Высоцкого: движение из внутреннего во внешнее пространство [68]. А в ценностных категориях стихотворения: «мы» уходим от «вранья» и...
2. Шаулов С. М.: "Теперь я – капля в море" - барочная топика в поэтике Высоцкого
Входимость: 3. Размер: 41кб.
Часть текста: Г. Хазагеров [39]), мыслительных ходов и стилистических приемов, дословное повторение барочных поэтических формул, мы, пожалуй, достигли лишь того, что, как признаёт оппонент, имея в виду поэтическую эмблему, – «теперь мы знаем, что соответствующие образы у ВВ есть» [40]. Но как они здесь функционируют, сохраняют ли внутреннюю идеологическую структуру, как соотнесены с общей пространственно-временной структурой поэтического мира, – все эти и подобные им вопросы – открыты. Один из таких вопросов – о природе интертекстуальности в произведениях Высоцкого. Мы знаем, что его поэзия интертекстуальна (можно даже сказать – внутрилитературна ) в высокой степени [41], кроме того и сама по себе она пронизана многочисленными перекличками отдельных стихотворений, которые цитируют одно другое, перепевают , поясняют друг друга и т. д [42]. Склонность поэта к циклизации стихотворений – одно из проявлений того творческого склада, о котором мы говорили в связи с общетипологической склонностью к варьированию, присущей искусству барокко [43]. Универсальность семиотического механизма, действующего в системе барочного двоемирия, в котором...
3. Шаулов С. М. ": "Упрямо я стремлюсь ко дну…" - коды культуры и интертекстуальность. 8. Imitatio Christi
Входимость: 1. Размер: 24кб.
Часть текста: Но начать необходимо с «трепанга», лишь по видимости занявшего место «подводного гриба» ради рифмы со «шлангом». Трепангами называются съедобные виды голотурий ( Holothuroidea ), морских животных класса беспозвоночных, тип иглокожих, называемых еще морскими кубышками и морскими огурцами за продолговатую червеобразную форму тела, которое, в сущности, – не входя в подробности мышечного строения и известкового кольца вокруг пищевода, – есть морской червь с щупальцами, ведущий придонную жизнь, для которой у него с одной стороны есть рот, с другой – анус. В принципе, это и есть один пищевой тракт с непарным половым органом, производящим яйца, из которых выходят личинки (вспомним панический трепет посетителя «созвездия Тау Кита» перед перспективой «почкования» на Земле!). «Порода» трепанга, конечно, богаче и разнообразнее (голотурий существует более тысячи видов), но – для специалиста биолога, который, кстати, может знать и о «водных легких» трепанга. И если это знать, то понятно, что существу этой «породы», находящемуся на дне, в своей стихии, необходимо «выплюнуть шланг», поставляющий убийственный для него газообразный кислород. Таков финал мотива дыхания: оно с самого начала «рвется», затем следует замечание о непривычности дыхания ртом (ст. 13), далее – о превращении в рыб с аквалангами в роли жабер (ст. 51-52), что еще компромиссно оставляет почти снятой эволюции шанс на позитивный смысл [106], который и перепроверяется вопросами к Нептуну с известным итогом. После чего «выплевываю шланг / И в легкие пускаю воду» выглядит совершенно естественным действием существа, у которого «водные легкие». Смерти от утопления, таким образом, в стихотворении нет, как нет в этом финале погружения – за «точкой невозврата» – и мук смерти, удушья и т. п. и ...
4. Шаулов С. М. ": "Упрямо я стремлюсь ко дну…" - коды культуры и интертекстуальность. 4. Погружение как познание: контуры кода до и у просветителей
Входимость: 1. Размер: 32кб.
Часть текста: [29]. – С. Ш.] большой кратер, он [Бог. – С. Ш.] послал его вниз , препоручив глашатаю, коему приказал провозглашать сердцам человеческим следующее: „ Погрузи себя , могучее, в этот кратер ради познания того, для чего ты есть, и поверив , что взойдешь ты к пославшему этот кратер“. И все те, что сошлись на зов и погрузились в чашу с умом, причастились знания и сделались совершенными людьми, <…> кто воспринял дар бога, по сравнению с иными уже не смертны, а бессмертны; ибо, объяв в себе благодаря собственному уму все то, что есть на земле, то что в небе, и то, что свыше неба, <…> и возвысив самих себя, они узрели благо <…> и стремятся к одному лишь единому и благу [30]. В интересующем нас контексте отметим в этом пассаже иррационально-сакральное тождество верха и низа , в равной мере трансцендентных миру обываемой середины , чем сердцам человеческим, способным верить , и задан догмат: погружение есть восхождение , дарующее абсолютное знание и тем самым бессмертие при жизни, то есть преображающее природу познавшего. Обратим внимание также на естественность присутствия этого концепта – достижения «дна» как высшей цели человеческой самореализации – в обширном ряду эмблем и метафор в стихотворении «Прерванный полет» (1973; 2, 245-247), не связанном с «морской» темой, но использующем не только «дно», ...
5. Шаулов С. М. ": "Упрямо я стремлюсь ко дну…" - коды культуры и интертекстуальность. 7. "Остановиться, оглянуться…" на пороге
Входимость: 1. Размер: 49кб.
Часть текста: ко дну…" - коды культуры и интертекстуальность 7. "Остановиться, оглянуться…" на пороге 7. «Остановиться, оглянуться…» на пороге. Однако логика лирической медитации, ведущая за эту границу, как показывают сравнительные наблюдения, не предполагает ее «промахивания с хода». Дело в том, что, оказываясь в состоянии этого перехода, связанного с утратой индивидуальной самости, то есть «частичности» (Бёме) и ограниченности собственного образа, – лирическое сознание обнаруживает себя в парадоксальной ситуации, в которой становится проблематичным само по себе лирическое высказывание: может ли лирически самовыражаться не-Я ? Или: может ли не-Я пророка что-то говорить миру о своей духовной практике? Вообще, может ли то , что не является индивидуальностью , сообщить миру о своих внутренних переживаниях? Парадокс заключается в том, что, выразив это внутреннее превращение и манифестировав тем самым выход из мира множественности и разграниченности форм, автор такого высказывания в нем же, высказывании, получает доказательство сохранившейся связи с миром, на которую он и оглядывается извне , и – на себя в обратной перспективе , какой-то частью своей новой сущности оставаясь прежним, чувствуя притяжение оставленного им мира и продолжая движение (и трансмутацию!) вопреки ему – «Trutz dem, was mich in mich zurücke reißet » [83]. В этом состоит один из аспектов параллели, о которой упоминалось выше, – между лирикой Пауля Флеминга и лирической философией Якоба Бёме, который, достигнув той же степени отрешенности от мира, признается: Но я нахожу во мне еще вторую жизнь, каков я есть, ˂…˃ как тварь (Creatur) этого мира ˂…˃: Так вот в этой жизни, в которой я еще воспринимаю свое Я...

© 2000- NIV