Cлово "ЦАРЕВНА"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ЦАРЕВНУ, ЦАРЕВНЫ, ЦАРЕВНЕ, ЦАРЕВНОЙ

1. Песни из кинофильма "Иван да Марья" — 13. Частушки Марии
Входимость: 2.
2. Томенчук Людмила: Высоцкий и его песни - приподнимем занавес за краешек. 6. "Реальней сновидения и бреда... "
Входимость: 2.
3. Свиридов С.В.: Структура художественного пространства в поэзии В. Высоцкого. Глава 3. Эволюция пространственности в творчестве В. Высоцкого
Входимость: 1.
4. Скобелев А. В.: Попытка избранного комментирования (рабочие материалы). 1967 г.
Входимость: 1.
5. Карапетян Давид: Владимир Высоцкий. Воспоминания. Глава третья. Ленинский проспект. Владимир
Входимость: 1.
6. Дубов С. Е.: Из дипломной работы
Входимость: 1.
7. А. К.: В нашу гавань заходили корабли...
Входимость: 1.
8. Карапетян Давид: Владимир Высоцкий. Воспоминания. Глава четвертая. Татьяна. Театральный роман
Входимость: 1.
9. Розенберг Г. А.: Он был чистого слога слуга...
Входимость: 1.
10. Изотов В.П.: Словарь поэзии Владимира Высоцкого. А
Входимость: 1.
11. Семенюк О.: Современная авторская сказка как "нейтрализатор" патогенного текста
Входимость: 1.
12. Свиридов С. В.: На три счёта вместо двух
Входимость: 1.
13. Кормилов С. И.: Антропонимика в поэзии Высоцкого
Входимость: 1.
14. Кулагин А. В.: "Лукоморья больше нет". В жанре "антисказки"
Входимость: 1.
15. Копылова Н. И.: Фольклорная ассоциация в поэзии В. С. Высоцкого
Входимость: 1.
16. Молько А. В.: Художественная индивидуальность Высоцкого и проблема взаимовлияния видов искусства в культурном сознании XX века
Входимость: 1.
17. Копылова Н. И.: Лирический герой и герои Высоцкого на rendez-vous
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Песни из кинофильма "Иван да Марья" — 13. Частушки Марии
Входимость: 2. Размер: 3кб.
Часть текста: из кинофильма "Иван да Марья" — 13. Частушки Марии Подходи, народ, смелее — Слушай, переспрашивай! Мы споём про Евстигнея — Государя нашего. Вы себе представьте сцену, Как папаша Евстигней Дочь — царевну Аграфену — Хочет сплавить поскорей. Но не получается — Царевна не сплавляется! Как-то ехал царь из леса, Весело, спокойненько, — Вдруг услышал свист балбеса Соловья-разбойника. С той поры царя корёжит, Словно кость застряла в ём: Пальцы в рот себе заложит — Хочет свистнуть Соловьём! Надо с этим бой начать, А то начнёт разбойничать! Царь — ни шагу из квартиры, А друзья-приятели — Казначеи и кассиры — Полказны растратили. Ох! Враги пришли к палатам — Окна все повыбили,  Евстигней перед солдатом Гнётся в три погибели, Стелется, старается, В лепёшку расшибается! Как сорвался царь с цепочки — Цикает да шикает,  Он с утра на нервной почке Семечки шабрыкает. Царь солдата ухайдакал: То — не то, и это — нет. Значит, царь — эксплуататор, Настоящий дармоед. Потому он злобится, Что с ним никто не водится! Все мы знали Евстигнея, Петею воспетого. Правда Петя не умнее Евстигнея этого. Лизоблюд придворный наспех Сочинил царю стихи — Получилось курам на смех, Мухи дохнут от тоски. А царь доволен, значится, — Того гляди расплачется! "Царь наш батюшка в почёте, Добрый он и знающий. Ну а вы себя ведёте Крайне вызывающе! Царь о подданных печётся От зари и до зари!" Вот когда он испечётся — Мы посмотрим, что внутри! Как он ни куражится, Там вряд ли что...
2. Томенчук Людмила: Высоцкий и его песни - приподнимем занавес за краешек. 6. "Реальней сновидения и бреда... "
Входимость: 2. Размер: 24кб.
Часть текста: В тексте два эмоциональных посыла. С одной стороны, его заполняют сниженные образы: стоптанные сапоги, косолапая походка; масса просторечных выражений - протопаю по тропочке , кружки блестящие... сцарапаю, а хошь, и на кольцо ... Другой ряд - сказочных, "блестящих" образов: озеро с омутом , ожерелия, какие у цариц , звезды на небе и в золоченом блюде. Эти два смысло-эмоциональных ряда, символизирующие "низ" и "верх", обыденное и необычное, постоянно переплетаются и как бы уравновешивают друг друга. А все-таки в общей картине доминирует сказочность (неудивительно, ведь это, в сущности, сказка о заморской царевне и Иванушке, который оказался ей ровней)68. Блеск накапливается настойчиво. Волшебный ряд открывается озером . Оно загорается и светится в нашем воображении холодным голубым блеском не только по ассоциации с реальными озерами, виденными вживе или в кино, но и оттого, что соседствует с тьмой омута. Озеро же и завершает ряд, который, таким образом, предстает замкнутым кольцом. Мы словно видим все это великолепие драгоценностей, вглядываясь в его волшебные воды. В начале и конце ряда тоже и ракушки, заветная цель героя. Прежде всего они мерцающие - то есть светящиеся, но и загадочные, таинственные. Редкий, а потому энергичный эпитет с появлением более обыденного волшебные распространяет свою энергию и на него. Ракушки , пожалуй, самый любопытный образ в тексте, постепенно приоткрывающий нам свой истинный смысл. Вначале это реалистичная деталь пейзажа - ракушки, приклеенные ко дну . Затем - в первом рефрене - кружки блестящие , и это уже странно. Ведь они покоятся на дне омута, т. е., по словарю, "глубокой ямы на дне реки/озера". Позже мы узнаем, что это синий омут , таким образом, о прозрачности водной толщи до самого дна говорить не приходится. Если еще вспомнить, что зарницы - это отблески далекой грозы на горизонте темного неба, а это значит, что, всматриваясь во дно озерное при...
3. Свиридов С.В.: Структура художественного пространства в поэзии В. Высоцкого. Глава 3. Эволюция пространственности в творчестве В. Высоцкого
Входимость: 1. Размер: 69кб.
Часть текста: структуры, представляющей единственную реальность» [1]. Синхрония и диахрония — две стороны существования любой системы, и им соответствуют два пути описания. Причем для такой системы, как художественный мир, описание синхронного среза часто оказывается не только недостаточным, но и слишком приблизительным, неточным. «Художественный текст до тех пор, пока он сохраняет для аудитории активность, представляет собой динамическую систему» [2]. Тем более это относится к модели, к любой системе мета-уровня, так как она характеризуется прежде всего через функционирование, продуцирование текстов. Такой подход соответствует требованиям современной науки. По словам Лотмана, «традиционный структурализм», вслед за русскими формалистами, рассматривал текст как «замкнутую, синхронно организованную систему. <…> Современный этап структурно-семиотического анализа усложнил эти принципы. Во времени текст воспринимается как своего рода стоп-кадр, искусственно “застопоренный” между прошлым и будущим» [3]. Очевидно, что поэтические черты стихов и песен Высоцкого с годами менялись, его поздние произведения отличаются от ранних. При той спациализации художественного мира, о которой говорилось выше, естественно ожидать, что динамика поэтического универсума захватывает область пространственных моделей; или даже совершается первично в этой области, трансформируя затем поэтику текста. Эволюция пространственной модели Высоцкого представляется как постепенный переход от двоичного (бинарного) к троичному (тернарному) ее строению. § 1. Двоичное и троичное структурообразующие начала 3.1.1. Троичная модель сложнее двоичной, о чем говорит простая логика. Поэтому вероятно, что тернарные модели стадиально моложе бинарных. Мифомышление представляет себе космогенез как первичное отделение космоса от хаоса (создание бинарной оппозиции) и затем — вторичное отделение неба от земли,...
4. Скобелев А. В.: Попытка избранного комментирования (рабочие материалы). 1967 г.
Входимость: 1. Размер: 41кб.
Часть текста: и гульбище («панихида с танцами», если вспомнить выражение А. Галича), что, естественно осуждалось Церковью. Поздн е е выражение «Танцы (пляски) на (при) гробах» стало означать кощунственное неуважение к прошлому страны, к своим предкам. Ср. у Ф. Глинки «Грусть и упование», 1846: Давно не стало уж молитвы В Твоих бунтующих рабах; Земля полна какой-то битвы, Иль дикой пляски на гробах!.. ПУСТЬ НАМ ЛЕШИЕ ПОПЛЯШУТ-ПОПОЮТ – А. Е. Крылов справедливо отмечает связь данного произведения В. С. Высоцкого с опытом русского театра начала ХХ века, а именно с пародийной оперой «Вампука, невеста африканская, опера образцовая во всех отношениях» (1909), упоминавшейся В. С. Высоцким (Четыре четверти пути, с. 112): Царь эфиопов Страфокамилл, «занимая трон и хлопая повелительно в ладони», требует зрелищ: «Итак, продолжим наши игры! Певцы пусть нам споют, // Пусть пленницы пррроропля-я-я-я-шут». (См.: Заметки администратора на полях высоцковедения // Вопр. лит. 2002. № 4 (июль–авг.). С. 360–385). ГИКНУЛ, СВИСТНУЛ, КРИКНУЛ: «РОЖА…» – ср. стихотворение В. Брюсова «Черт и ведьма. (Народность в русской поэзии)», 1913: Ну, затеял перебранку Косолапый лысый черт! Голос – точно бьют в жестянку, Морда – хуже песьих морд. Да и ведьма тож не промах; Черт ей слово, баба – два. Лапы гнутся, как в изломах, Точно дыня голова. Дьявол за косы; так что же! Изловчилась, и сама Кулаком его по роже. И пошла...
5. Карапетян Давид: Владимир Высоцкий. Воспоминания. Глава третья. Ленинский проспект. Владимир
Входимость: 1. Размер: 38кб.
Часть текста: «Я не собираюсь разрушать ещё одну семью». До меня дошел смысл её последней фразы: ещё одну семью , и бес тщеславия захотел узнать имя счастливого соперника. — Владимир Высоцкий, ведущий актёр нашего театра и бард, — отвечала Татьяна. Это имя лично мне ничего не говорило. Но, хотя «Вертикаль» и «Опасные гастроли» были еще впереди, оно уже было известно довольно широкому кругу людей. Я самонадеянно представил себе какую-нибудь рюкзачно-патриотическую вариацию Визбора или Клячкина. Во мне бушевал посрамлённый Кавказ. Увидев мою скисшую физиономию, Татьяна предложила мне познакомиться с его записями: «Послушаешь и всё поймешь». Через неделю бобина была у меня в руках, и я немедленно включил магнитофон. Мощный незнакомый голос ворвался в комнату и повёл рассказ о гибели подводной лодки. Голос передавал событие огромной важности, он вёл репортаж с места события — надо было что-то срочно предпринимать, как-то помочь гибнущему экипажу. Я нажал на клавишу «стоп» — это было какое-то наваждение. Я опрокинул рюмку коньяку и снова включил звук. Этот охрипший баритон пользовался запрещенным приёмом — он монотонно бил ниже пояса и сбивал дыхание: Наш SOS всё глуше, глуше, И ужас режет души На-по-по-лам. «Смерть Ивана Ильича» казалась лёгким летаргическим сном перед сценой гибели субмарины, о которой пел неизвестный. Я чувствовал, что схожу с ума, я был зомбирован голосом, я слушал и выключал, слушал и выключал. Этот голос доносился прямо из балтийской пучины, сквозь свинцовую толщу воды, где погибала команда. Я столкнулся с явлением, которому не в состоянии был дать определения. Только хамелеон кричал внутри голосом детства: «Я восхищаюсь, я восхищаюсь...» Поражала сила драматического накала, счастливого совпадения формы, смысла и звукописи. Речь уже не шла о ...

© 2000- NIV