Cлово "MIT"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  
1. Шаулов С. М. ": "Упрямо я стремлюсь ко дну…" - коды культуры и интертекстуальность. 4. Погружение как познание: контуры кода до и у просветителей
Входимость: 3.
2. Шаулов С. М.: Барочно-герметический подтекст стихотворения В. С. Высоцкого "Белое безмолвие"
Входимость: 2.
3. Литвинов В. П.: Владимир Высоцкий - аналитик советского менталитета
Входимость: 1.
4. Шаулов С. М. ": "Упрямо я стремлюсь ко дну…" - коды культуры и интертекстуальность. 5. Погружение как познание: перед "точкой невозврата"
Входимость: 1.
5. Доманский Ю. В.: Галич, Высоцкий, Окуджава в посвящениях Андрея Макаревича
Входимость: 1.
6. Пфандль Хайнрих: Дневник 1975 года - стереотипы видения
Входимость: 1.
7. Пфандль Хайнрих: Текстовые связи в поэтическом творчестве Владимира Высоцкого
Входимость: 1.
8. Климакова Е.В.: Мифопоэтические аспекты творчества В.С.Высоцкого. Введение
Входимость: 1.
9. Скобелев А. В., Шаулов С. М.: "Теперь я – капля в море". "Высоцкое" барокко
Входимость: 1.
10. Цыбульский Марк: Высоцкий в Германии
Входимость: 1.
11. Скобелев А.В., Шаулов С.М.: Владимир Высоцкий - Мир и Слово. VI. "Теперь я - капля в море". "Высоцкое" барокко
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Шаулов С. М. ": "Упрямо я стремлюсь ко дну…" - коды культуры и интертекстуальность. 4. Погружение как познание: контуры кода до и у просветителей
Входимость: 3. Размер: 32кб.
Часть текста: точку познания чего-либо. Психологический ментальный стереотип инстинктивно располагает эту точку под поверхностью («воды»), в пространственном отношении внизу , что ясно проявилось уже в топике, которой пользовалась герметическая гностика: Наполнив им [Умом [29]. – С. Ш.] большой кратер, он [Бог. – С. Ш.] послал его вниз , препоручив глашатаю, коему приказал провозглашать сердцам человеческим следующее: „ Погрузи себя , могучее, в этот кратер ради познания того, для чего ты есть, и поверив , что взойдешь ты к пославшему этот кратер“. И все те, что сошлись на зов и погрузились в чашу с умом, причастились знания и сделались совершенными людьми, <…> кто воспринял дар бога, по сравнению с иными уже не смертны, а бессмертны; ибо, объяв в себе благодаря собственному уму все то, что есть на земле, то что в небе, и то, что свыше неба, <…> и возвысив самих себя, они узрели благо <…> и стремятся к одному лишь единому и благу [30]. В интересующем нас контексте отметим в этом пассаже иррационально-сакральное тождество верха и низа , в равной мере трансцендентных миру обываемой середины , чем сердцам человеческим, способным верить , и задан догмат: погружение есть восхождение , дарующее абсолютное знание и тем самым бессмертие при жизни, то есть преображающее природу познавшего. Обратим внимание также на естественность присутствия этого концепта – достижения «дна» как высшей цели человеческой самореализации – в обширном ряду эмблем и метафор в стихотворении «Прерванный полет» (1973; 2, 245-247), не связанном с «морской» темой, но использующем не только «дно», но и «глуб и ны»: Он знать хотел все от и до, Но не добрался он, не до... Ни до догадки, ни до дна , Не докопался до глубин (2, 246). Крайне примечательное...
2. Шаулов С. М.: Барочно-герметический подтекст стихотворения В. С. Высоцкого "Белое безмолвие"
Входимость: 2. Размер: 50кб.
Часть текста: [65] – особенно показательна в этом отношении. Непосредственную связь с проблематикой романа В. А. Обручева «Земля Санникова», для экранизации которого она сочинена [66], в ней сохраняет лишь упоминание летящих на север птиц да «черной полоски земли», которую путешественники надеются увидеть в полярных льдах. Но и эти детали, подчиняясь внутренней логике стихотворения, переплавляются в сложные и многозначные символы, требующие истолкования. Осмыслению поэтической глубины этого текста препятствует стереотип восприятия, поддержанный не только назначением песни, но и нарочитым интертекстуальным соотнесением ее с одноименным рассказом Джека Лондона: в сознании сразу всплывает привычный читателю «Северных рассказов» или столь же привычный для советской идеокультуры пафос «героического покорения Севера». За этой ширмой реципиенту не сразу открывается, что в тексте Высоцкого побудительные мотивы движения «на север» романтически затемнены и ни одно слово не намекает на привычно подразумеваемую цель – ни на приземленную цель героев американского писателя [67], ни на возвышенную и благородную – советских покорителей высоких широт. С. В. Свиридов резонно видит в этом стихотворении одно из воплощений «основной...
3. Литвинов В. П.: Владимир Высоцкий - аналитик советского менталитета
Входимость: 1. Размер: 28кб.
Часть текста: Гумбольдтом в начале XIX века; он сформулирован как вопрос о «характере» нации, эпохи, языка и пр. [Гумбольдт 1984; 1985]. Методы таких исследований не разработаны до сих пор, см. к этому [Литвинов, Недялков 1989]. Определённые перспективы открывает понимающая социология, в рамках которой обсуждаются возможности построения обобщений на основе либо эмпатического (Г. Зиммель), либо рационально-типологического (М. Вебер) понимания. С другой стороны, можно привести доводы в пользу того, что всякая герменевтика вообще противна методу, если «метод» понимать в духе классической научной парадигмы [Гадамер 1988]. Вопрос о homo soveticus поставлен проф. А. А. Зиновьевым [1991], но в форме политического памфлета, извлечь из которого научную концепцию не так просто. Homo soveticus остаётся таким же малопонятным феноменом, как, например, homo austriacus [Beer 1979: 209]; естественно, можно поставить аналогичные неисчерпаемые вопросы о homo gallicus, homo americanus, и т. д. Современная наука, будем надеяться, достаточно разнообразна, чтобы принять как содержательные и такие вопросы, которые ставились в эпоху Просвещения, но потом были сняты с повестки дня из-за их несовместимости с методичной наукой. Первое, что мы должны сказать себе, когда приступаем к проблеме советского менталитета, это то, что наши трудности не столько связаны со сложностью предмета, сколько с его необеспеченностью методом. Насколько я понимаю, менталитет не объективируется. Но мы можем по крайней мере...
4. Шаулов С. М. ": "Упрямо я стремлюсь ко дну…" - коды культуры и интертекстуальность. 5. Погружение как познание: перед "точкой невозврата"
Входимость: 1. Размер: 20кб.
Часть текста: как и со стихотворением Пастернака: метасюжетный инвариант всех трех текстов можно условно обозначить как погружение к знанию . Знакомство Высоцкого с переводом этой баллады, выполненным В. А. Жуковским, разумеется само собою. В каком виде дошло к нему её метасюжетное зерно? Переименовав балладу, Жуковский паратекстуально сместил акцент в сторону мотива награды за опасное погружение: «Кубок» вместо многозначительно нейтрального «Ныряльщик»: заголовок Шиллера не указывает на какой-нибудь смысл или цель погружения, и только текст открывает действительное смещение целей и замещение смыслов погружения. Тем не менее, однако, переводчик не упустил ни одного из заданных в балладе знаков, исподволь проявляющих и развивающих мотив познания, который по началу кажется вторичным по отношению к испытанию силы человеческого духа, принимающего предложенный вызов, но на философском уровне смысла произведения оказывается основным и организует сюжет. Уже первый взгляд героя «в глубину» (!) – Und wie er tritt an des Felsen Hang Und blickt in den Schlund hinab ,.. И он подступает к наклону скалы И взор устремил в глубину ... – предвосхищает появление этого мотива: с чем ему предстоит встретиться там ? Этот вопрос, до поры не заданный, вновь оказывается в подтексте, когда в о ды яростной бездны смыкаются над смельчаком таинственно , то есть, скрывая тайну : Und geheimnisvoll über dem kühnen Schwimmer Schließt sich der Rachen… И бездна...
5. Доманский Ю. В.: Галич, Высоцкий, Окуджава в посвящениях Андрея Макаревича
Входимость: 1. Размер: 23кб.
Часть текста: Бродского»), живым («Посвящение Стиви Уандеру», «И. Саульскому», «Посвящение А. Розенбауму», «Посвящение А. Градскому», «И. Иртеньеву», «Владимиру Вольфовичу»), даже различным явлениям и обобщённым персонажам («Посвящение одному хорошему знакомому», «Моим друзьям», «Посвящение артистам», «Посвящение театру», «Посвящение корове», «Посвящение архитектурному институту», «Посвящение советским рок-группам», «Посвящение ВИДу»). Среди песен-посвящений есть и песни, посвящённые трём ведущим российским бардам: «Памяти А. Галича», «Посвящение В. Высоцкому», «Посвящение В. Высоцкому 2», «Б. Окуджаве» [1]. Традиция посвящать стихи памяти умерших поэтов ведёт начало ещё от античности, важное место она занимает и в русской литературе. Г. А. Левинтон доказал, что «в русской поэзии есть особый цикл “Смерть поэта”, цикл надындивидуальный, который существует не у одного поэта, а в русской поэзии как едином целом» [2]. В стихах этого «цикла» исследователь выделил две особенности: двухчастность (когда вторая часть являет собой прямое обращение к потомкам умершего поэта) и «специфика подтекстов»: «Вообще обилие цитат (“подтекстов”, “интертекстов”) в этих стихах обусловлено тем, что смерть поэта всегда не первая, всякий поэт имеет предшественников, и Смерть Поэта всегда уже была <...>. И уже были стихи на смерть...

© 2000- NIV